Инфо-центр : Новости

Аналитическая статья Елены Камыниной, начальника отдела корпоративных пенсионных программ НПФ "СтальФонд" (о развитии корпоративных пенсионных программ).

За чей счёт банкет? А.Н. Никитченко, президент НПФ "СтальФонд" (журнал "Профиль" №1 от 16.01.2012)

Обзорная статья Андрея Никитченко, президента НПФ "СтальФонд" (о страховании пенсионных накоплений).

Частные пенсионные фонды - ключевой ресурс развития финансового сектора России, А.Н. Никитченко, президент НПФ "СтальФонд" ("Финансы", №12, 2011)

Аналитическая статья Андрея Никитченко о современном состоянии рынка НПФ в России, его перспективах развития и роли негосударственных пенсионных фондов в экономике страны.

Надзор должен быть усилен и стать более профессиональным, как в Австралии, считает президент НПФ "СтальФонд" Андрей Никитченко

Как сделать негосударственные пенсионные фонды долгосрочными инвесторами и почему для развития национальной финансовой системы так важно поменять действующее пенсионное законодательство, корреспонденту РБК daily АЛЬБЕРТУ КОШКАРОВУ рассказал глава НПФ «Стальфонд» АНДРЕЙ НИКИТЧЕНКО.

— Каких результатов вы ожидаете в этом году от индустрии пенсионных фондов? Может ли повториться ситуация 2008 года, когда практически у всех НПФ были убытки от инвестирования?

— Через три месяца может сложиться ситуация, когда у многих финансовых институтов, инвестирующих в российский фондовый рынок, в том числе у НПФ, будут убытки. Вероятность такого сценария я бы оценил более чем в 50%. Возможно, масштаб проблемы будет менее значительным, чем в кризис, потому что тогда были дефолты по облигациям и фонды имели более значительные позиции в акциях. Сейчас, по нашим данным, фонды в среднем снизили долю акций в 2—2,5 раза, до 10—20% в портфеле, поэтому негативный эффект для пенсионной индустрии будет ниже.

— Какие действия вы сейчас предпринимаете, чтобы защитить клиентов от возможных потерь?

— В августе мы сократили долю акций в портфеле резервов до относительно безопасного уровня — 7,3%. Мы полагаем, что при самом неблагоприятном развитии событий на рынке фонд обеспечит сохранность пенсионных денег. Возможно, что, когда мы при падении рынка продаем акции, мы жертвуем несколькими процентными пунктами прибыли в случае последующего роста рынка, но вынуждены это делать...

— Почему вынуждены? Ведь именно сохранность денег является основным принципом работы любого пенсионного фонда...

— Пенсионный фонд обязан не только сохранить деньги клиента, но и заработать ему доход, что, в свою очередь, подразумевает определенный риск и возможность удешевления активов в моменты кризиса. Понятно, что вслед за этим кризисом последует восстановление рынка, поэтому сейчас очень хороший момент, чтобы приобретать активы. Эти инвестиции принесли бы очень хорошую доходность клиентам в перспективе трех-четырех лет. Но пока мы не можем позволить себе покупать дешевеющие акции, потому что по текущему российскому законодательству НПФ должны обеспечить безубыточность своих инвестиций в интервале одного года. Таково мнение ФСФР и Счетной палаты. В итоге мы сейчас фиксируем свою доходность, ограничиваясь консервативной стратегией, а клиенты недополучают доход.

— В чем вы видите здесь проблему? Ведь законодатели просто стремятся снизить риски НПФ, чтобы защитить их клиентов.

— Стремление понятно, но НПФ не выполняют свою роль как с точки зрения эффективности инвестиций, так и с точки зрения роли долгосрочных стратегических инвесторов. Как это ни обидно, но в ситуации, когда рынок падает, НПФ вынуждены распродавать активы. То есть получается, что они вместе со спекулянтами толкают рынок вниз и вместо того, чтобы снижать волатильность, повышают ее. Если бы у фондов отсутствовало требование безубыточности по итогам года, они, напротив, сейчас покупали бы дешевеющие активы. На мой взгляд, такая ситуация с институциональными инвесторами в России как раз и способствует тому, что в кризис наш рынок проседает гораздо сильнее, чем рынки других стран БРИК. Ведь получается, что когда с рынка уходит спекулятивный иностранный капитал, то образовавшийся вакуум никто не заполняет. А эту роль и должны выполнять национальные пенсионные фонды. Возьмем в пример Австралию, где очень эффективная пенсионная система и общий объем пенсионных активов составляет 1,34 трлн долл. Там во время кризиса пенсионные фонды активы не продавали. И отрицательная доходность за 2008 год сменилась на положительную уже через год. Благодаря таким действиям пенсионных фондов фондовый рынок в Австралии не обрушился, а только слегка просел.

— Но в 2008 году Минфин пошел на некоторые уступки и разрешил не фиксировать убытки НПФ.

— Минфин разрешил, а ФСФР и Счетная палата, проводившие проверки в фондах, указали, что наличие убытков и занесение их на счета клиентов является нарушением законодательства. Получается, что в госорганах нет единой позиции по этому поводу. И это дополнительный элемент неопределенности для игроков на пенсионном рынке. Хотя ФСФР понимает, что эту проблему надо решать. И мы ждем от них решительных и логичных действий.

— ФСФР продолжает настаивать на исполнении своего приказа, требующего от НПФ компенсировать убытки на счетах клиентов, хотя по этому поводу несколько фондов уже обратилось в суд.

— Регулятор принял такое решение, основанное на своей предыдущей политике, и суды поддержали его. Думаю, что если бы было другое решение суда, то ФСФР его бы исполнила. И думаю, что можно рассчитывать, что в будущем госорганы уже не будут прибегать к подобной практике, понимая, что НПФ все же должны играть роль долгосрочных инвесторов.

— Вы говорите о роли, которую могли бы сыграть НПФ именно в моменты кризиса. Чем же тогда пенсионные фонды, скупающие бумаги в моменты падения рынка, будут отличаться от спекулятивных инвесторов?

— Речь идет не о коротких операциях, а о стратегических инвестициях. Почему не купить дешевеющий актив, который восстановится и принесет прибыль? Ведь именно приход на рынок в моменты паники спекулянтов стратегических инвесторов способен изменить всю ситуацию.

— Не опасаетесь негативной реакции клиентов, которые просто не поймут, почему фонд в момент, когда все инвесторы бегут с рынков, напротив, начинает покупать бумаги?

— Не боюсь, поскольку через два-три года эти инвестиции принесут прибыль. Конечно, если речь идет о деньгах тех, кто выходит на пенсию в ближайшее время, то здесь нужен более консервативный подход. В последние пять—семь лет перед выходом клиента на пенсию необходимо переводить его активы из акций в облигации и депозиты. И я поддерживаю идею Минсоцздрава о нескольких инвестиционных портфелях в зависимости от возраста клиента. Только необходимо продумать, с каким возрастным шагом вводить правило нескольких портфелей.

— Что произойдет, если Минфин разрешит НПФ не фиксировать финансовый результат по итогам года? Как в этом случае будут отчитываться фонды перед клиентами?

— Клиенты, конечно, должны получать полную и честную информацию. Даже если речь идет об убытках. Нельзя же все время кормить людей только позитивными новостями: поэтому если был убыток, то информация об этом должна быть опубликована. Просто все должны понимать, что с периодичностью раз в семь лет случаются кризисы, которые неизбежно приносят убытки инвесторам. Важно, чтобы к моменту выплаты пенсии фонды заработали своим клиентам доход.

— Не сведется ли все это к простой практике рассылки «писем счастья», из которых как-то сложно судить об эффективности работы фонда?

— Нужно ко всему подходить разумно. Я вам приведу пример Чили, где работает одна из самых эффективных пенсионных систем в мире. Так вот там пенсионные фонды в ежедневном режиме размещают данные по рыночной стоимости своих инвестиционных портфелей. И можете представить себе, что достаточно большая часть населения, если видит, что несколько дней подряд наблюдается убыток, начинает нервно реагировать. Всегда есть риск того, что масса людей примет неправильное решение и просто начнет гонять свои деньги из фонда в фонд, а в результате это приведет к потерям на их же счетах. В России это уже прошел рынок ПИФов... Поэтому, может быть, такой детальной отчетности от НПФ требовать и не стоит, но с какой-то периодичностью они делать это должны.

— То есть если ФСФР завтра скажет, чтобы НПФ ежемесячно публиковали состояние своего инвестиционного портфеля, вы согласитесь? И самое главное, согласится ли на это ПФР?

— Конечно, мы же и так отчитываемся перед спецдепом. Просто раскрытие информации должно сопровождаться разъяснениями, почему произошел рост или падение доходности. И думаю, что ПФР также рано или поздно к этому придет — раскрытие информации не может быть единичным.

— Получается, что для развития рынка фонды должны иметь большие инвестиционные возможности и отвечать за долгосрочный финансовый результат. А к чему в таком случае сведется роль регулятора?

— Без регулятора не может быть рынка. Я считаю, что надзор должен быть усилен и стать более профессиональным, как, например, в Австралии. Там действует очень мощный и в то же время грамотный регулятор — APRA, который контролирует деятельность финансовых организаций и в том числе плотно работает с пенсионными фондами, на регулярной основе проводит с ними консультации. На самом деле профессиональное регулирование в России — это настоящая проблема. На рынке НПФ она еще усугубляется тем, что существует множество мелких игроков. По нашему мнению, рынок НПФ должен пройти этап консолидации, но это должно произойти естественным путем.

— Не затянется ли консолидация фондов?

— Более эффективные фонды должны присоединить к себе менее эффективные. Полагаю, что здесь не обойтись без изменения организационно-правовой формы НПФ — рано или поздно они должны стать акционерными обществами. При этом необходимо оставить особое регулирование для них. Существующая сейчас организационно-правовая форма НПФ делает процесс консолидации долгим, неудобным и рискованным. В итоге мы имеем огромное количество мелких игроков, не способных к росту. Если бы организационно-правовая форма была изменена, то, думаю, на рынке прошли бы масштабные поглощения НПФ, и в итоге регулятору пришлось бы иметь дело с десятком фондов, внутреннюю кухню которых он бы знал гораздо лучше. Но хочу подчеркнуть, что процесс консолидации должен быть рыночным, а не административным.

— Будет ли рынок и дальше прирастать в основном за счет обязательного пенсионного страхования или еще несколько кризисов — и поток «молчунов» из ВЭБа в НПФ просто иссякнет?

— Как показывает практика, во всем мире НПФ прирастают обязательным компонентом. Добровольное пенсионное страхование не для всех — оно для тех, у кого есть деньги, для более состоятельных. Я считаю, что, если мы хотим иметь сильную национальную пенсионную индустрию, нам необходимо сохранить обязательное пенсионное страхование, несмотря ни на какие политические призывы.

Всем 15!

Не принимать подарки в день рождения, а дарить их! Именно таким необычным способом юбилей решил отметить НПФ «СтальФонд». В честь своего 15-летия один из ведущих негосударственных пенсионных фондов России принял решение стать спонсором стипендии, учрежденной ЧГУ, для самых талантливых студентов.

Получить стипендию может любой. Главное – хорошо учиться (средний балл должен быть не меньше «4») и написать интересную научную работу. На выбор предлагается три темы: анализ мировых пенсионных систем, актуальные проблемы пенсионной системы России и психология продвижения пенсионных услуг.

Ректор Череповецкого государственного университета Дмитрий Афанасьев уверен: подобные конкурсы для студентов очень важны. «Такие проекты дают студентам возможность проявить себя, показать свои таланты. Приобретенные навыки поиска информации, ее систематизации и анализа обязательно пригодятся в будущем», - считает он.

Работы на конкурс будут приниматься в течение двух месяцев. А трех победителей объявят 1 декабря. Каждый из них получит по 15 000 рублей[1].

«Череповецкий государственный университет и наш Фонд уже давно успешно сотрудничают», - рассказывает президент НПФ «СтальФонд» Андрей Никитченко. – Несколько лет назад студенты ЧГУ помогли придумать название для нашего Фонда. А еще университет готовит высококвалифицированных специалистов, которые в дальнейшем приходят к нам работать».

На сегодняшний день 15% сотрудников СтальФонда – выпускники ЧГУ. Из них треть занимает руководящие должности. Причем работу в Фонде могут получить студенты всех специальностей. «Нам нужны квалифицированные кадры по многим направлениям: финансы, IT, управление, администрирование, продажи - говорит президент НПФ «СтальФонд» Андрей Никитченко. – Главное – быть перфекционистом, стремиться к совершенству. Мы ценим отличников. Также важны такие черты характера, как смелость и уверенность в себе».

Этих качеств череповецким студентам не занимать. Многие из них уже рвутся в бой за стипендию и дальнейшее трудоустройство. Мария, студентка инженерно-экономического института ЧГУ, уже даже определилась с темой: «Я буду анализировать, как работает пенсионная система в разных странах мира. Надеюсь, что выиграю».

Желаем всем студентам удачи! И надеемся, что стипендия, спонсором которой является НПФ «СтальФонд», станет ежегодной.

[1] Сумма указана после вычета всех налогов. Стипендия будет выплачиваться в течение 10 учебных месяцев, по 1500 рублей ежемесячно на 1 человека.

Инвестици и надолго

Частные пенсионные фонды в развитых странах управляют колоссальными средствами, они решают социальные задачи и являются влиятельными игроками финансовых рынков, что особенно заметно в кризисные периоды. Российским негосударственным пенсионным фондам (НПФ) до сих пор приходится доказывать свою добросовестность. Их роль как частных пенсионных институтов, так и в качестве финансовых игроков по-прежнему невелика. Свои соображения, почему так обстоят дела и что нужно сделать, чтобы изменить ситуацию, изложил президент «Стальфонда» Андрей НИКИТЧЕНКО.

Убытки во спасение

— В начале августа, когда падали фондовые рынки, пенсионные фонды в разных странах оказали им заметную поддержку. Когда такую же роль смогут играть наши пенсионные деньги?

— В последнее время ситуация на рынках подобна пожару. Причем российские игроки лишь развеивают дым, борясь с последствиями этого бедствия, а надо устранять саму причину, тушить торф, который продолжает тлеть. НПФ должны стать долгосрочными инвесторами, формирующими фундамент финансового рынка в стране. В странах с развитой частной пенсионной системой, например в Австралии или Чили, так и происходит. Финансовый и фондовый рынок этих стран базируется на средствах пенсионных фондов.

— Почему в России по-другому?

— Основная причина заключается в требовании о безубыточности НПФ на конец года. Позицию регулятора — Федеральной службы по финансовым рынкам — поддержал недавно и суд, отклонив иск НПФ «Первый национальный» к ФСФР, которая предписала фонду покрыть убыток 2008 года. Еще несколько аналогичных исков сейчас на рассмотрении. Когда есть такое требование, вы вынуждены держать максимально консервативный портфель. Можно позволить себе лишь ту долю акций, которая даже в случае падения рынков не окажет влияния на доход, который фонд заработает на более надежных инструментах с фиксированной доходностью — депозитах и облигациях. Эта доля акций зависит от волатильности рынка, а российский рынок очень волатилен. Соответственно мы получаем минимальную долю акций в портфеле — примерно 5–15%.

— И чем это грозит?

— Если у вас минимальная доля акций в портфеле и при определенном уровне падения рынка вы их вынуждены продавать, складывается ситуация, аналогичная той, что была в начале августа. Инвесторы выводят средства и продают бумаги, огромные сделки совершают иностранцы, уходя с российского рынка. Единственными институтами, способными поддержать падающий рынок, могли бы стать пенсионные фонды. Тем не менее НПФ тоже продавали акции, еще больше усугубляя положение. В это время клиенты НПФ лишались в среднесрочном плане хорошей доходности, потому что покупать бумаги с целью долгосрочного инвестирования лучше во время снижения курсов.

Портфель по возрасту

— Что нужно изменить, чтобы и риски НПФ не повысить, и сделать их полноценными инвесторами?

— Необходимо выстроить пенсионную систему таким образом, чтобы на момент выплаты пенсии была обеспечена сохранность накоплений клиента. Не по итогам каждого года, а именно к моменту назначения пенсии. Например, не меньше, чем было направлено гражданином на накопительную часть пенсии. Если в результате работы НПФ сумма стала меньше, фонд должен будет компенсировать потери.

— А приумножить деньги застрахованных НПФ должен?

— Конечно, деньги клиентов всегда работают и приносят прибыль. Это достигается разными способами: возможностью инвестировать в разные инструменты и изменением портфеля каждого клиента в зависимости от его возраста. Если клиент молодой и ему далеко до пенсии, в его портфеле может быть больше акций, а значит, больше шансов зарабатывать на достойную пенсию, поскольку даже падение рынка в течение года перекрывается дальнейшим ростом. Но по мере приближения клиента к пенсионному возрасту его деньги должны переводиться в более консервативный портфель, состоящий из инструментов с фиксированной, хотя и более низкой доходностью.

— Эту идею, кроме вас, еще кто-то поддерживает?

— Год назад была подобная инициатива Минздравсоцразвития, которую мы активно приветствовали. Единственным минусом была очень частая, на мой взгляд, градация клиентских портфелей — раз в пять лет. Но сам принцип подхода к формированию портфелей по возрастам верный. В совокупности с созданием страхового фонда или страхования ответственности НПФ, а также отменой требования о безубыточности по итогам года он способен превратить НПФ в активных участников фондового рынка и сделать их действительно долгосрочными инвесторами. Сейчас все инвесторы на российском рынке за исключением госбанков и ВЭБа являются, по сути, краткосрочными. Создание института долгосрочного инвестирования должно стать инициативой правительства.

Народ созрел

— Как вы оцениваете возможности консолидации игроков на рынке НПФ?

— Полагаю, что этот процесс положительно отразится на отрасли. Это повысит эффективность работы, позволит экономить на издержках, сконцентрирует капитал и даст возможность делать солидные инвестиции в экспертизу, применение высоких технологий. Это позволит проводить более диверсифицированную инвестиционную политику, а регулятору — эффективнее контролировать рынок. Не могу сказать, какое количество НПФ для России оптимальное, на этот вопрос ответит только рынок. Сейчас у нас 257 пенсионных фондов, а тех, кто работает в области обязательного пенсионного страхования, около 150. Это много. Если создать условия для концентрации, будет консолидация и приток инвестиций, в том числе зарубежных.

— Сейчас некоммерческий статус НПФ препятствует притоку в них инвестиционного капитала. Объединение некоммерческих организаций — вещь юридически гораздо более сложная, чем слияние обычных компаний, таких как ОАО, ЗАО. Нет открытых путей для консолидации рынка. Поэтому нужно изменить или модифицировать юридический статус фондов. Это на порядок увеличило бы эффективность всей отрасли. Инвестор приходит только на тот рынок, где понятны условия входа и выхода. А некоммерческое партнерство как организационно-правовая форма деятельности не совсем понятная вещь для иностранных инвесторов.

— Вы считаете, что именно сейчас пришло время менять юридический статус фондов?

— Когда в середине 90-х годов НПФ только создавались, их некоммерческий статус был неким компромиссом, на основе которого общество могло допустить частный капитал в пенсионную сферу. Но за прошедшее время многое изменилось, и все прекрасно понимают, что именно мотивация на извлечение прибыли позволяет достичь эффективности бизнеса. Другой вопрос, что она не должна быть единственной. Я уверен, что общество уже давно созрело для понятия частного пенсионного фонда. По нашему опыту работы с клиентами это не вызывает никакого отторжения. Есть понимание, что НПФ — это частная организация, которая играет большую социальную роль и работает по конкретным правилам и с определенными ограничениями. Сегодня нет препятствий, которые не позволяли бы распространить те же ограничения на НПФ в их новом статусе. Наверное, просто не хватает инициаторов этого процесса.

— Насколько сегодня устойчив рынок НПФ? Ваш прогноз перспектив его развития?

— Рынок частных пенсионных фондов уже успешно пережил несколько финансовых кризисов начиная с середины 90-х годов, и при этом без знаковых банкротств. Это еще раз доказывает, что именно НПФ при соблюдении всех вышеперечисленных условий станут фундаментом для развития финансового рынка, защитят страну от таких шоковых ситуаций, как отток и приток иностранного капитала, и других внешних факторов. Как только пенсионные фонды смогут действительно стать долгосрочными инвесторами, можно с уверенностью говорить о создании устойчивой платформы для модернизации страны.

Елена Хуторных, "Московские новости", №99, четверг 18 августа 2011.

Сберечь и приумножить

В понимании многих «думать о пенсии» – значит отказываться от любимых занятий, концентрировать все внимание на огороде и учиться экономить на необходимом. Именно такой подход регулярно «обкрадывает» финансово не подкованных граждан на пути к неизбежному пенсионному возрасту и лишает достойно обеспеченной старости.

Однако думать о пенсии нужно, и чем раньше – тем лучше. Тем более что сейчас механизмов для этого более чем достаточно. Помимо государственной пенсии инвестировать в безбедное будущее можно разными способами: это может быть накопительное страхование жизни, пай в инвестиционном фонде или банковский вклад. Но, как показывает практика, наиболее адекватной и выгодной альтернативой государственной пенсии является «негосударственная пенсия», выплачиваемая негосударственными пенсионными фондами (НПФ), привлекающими все новые миллионы граждан и рублей завидной динамикой роста, гарантированной стабильностью и достойными активами.

Сегодня пенсия в России делится на две составляющие: страховую и накопительную. На их формирование направляется 26% фонда оплаты труда (ставки повышены с января 2011 года, ранее они составляли 20%). Из этой суммы 20% направляется на страховую часть и 6% – на накопительную. Для россиян до 1967 года рождения вся сумма поступает на страховую часть пенсии (без накопительного компонента).

Страховая часть находится в Пенсионном фонде России (ПФР), и из нее выплачивается пенсия действующим пенсионерам. Накопительная же часть пенсии копится на спецсчетах и инвестируется в ценные бумаги, чтобы не обесцениться от инфляции. Причем каждый участник пенсионной программы имеет право взять накопительную часть пенсии у государства и передать ее в частные управляющие компании или в негосударственный пенсионный фонд. Итак, каким же образом можно сберечь и приумножить свое пенсионное обеспечение?

Во-первых, можно перевести накопительную часть пенсии в НПФ: в системе обязательного пенсионного страхования (ОПС) негосударственные фонды имеют большую доходность по сравнению с государственной управляющей компанией (Внешэкономбанком). Альтернативный вариант – участие в программе государственного

софинансирования: в этом случае накопительную часть пенсии также можно держать в ВЭБе или перевести в НПФ; при этом взносы делает сам гражданин, а работодатель может выступить третьей стороной. И последний способ увеличения будущей пенсии – негосударственное пенсионное обеспечение (НПО): гражданин самостоятельно вносит

платежи или же в пользу своих сотрудников добровольные взносы может делать работодатель. Как правило, такие программы существуют в крупных компаниях.

Рынок добровольного пенсионного обеспечения возник в России в конце прошлого века. Первые фонды создавали такие компании, как ЛУКОЙЛ, «Газпром», АвтоВАЗ, «Сургутнефтегаз», «Аэрофлот», «Северсталь» и другие крупные корпорации, почувствовавшие необходимость развития нового сектора экономики. Сейчас в России действуют уже 277 НПФ, имеющих лицензию Минздравсоцразвития.

Конечно, пенсия в России невелика, однако многое зависит от типа фонда и от того, кто вносит деньги на пенсионный счет. Так, например, отраслевые или корпоративные

фонды, аккумулирующие пенсии сотрудников «Газпрома», ЛУКОЙЛа, РАО «ЕЭС», «Ростелекома» или «Сургутнефтегаза», готовы выплачивать своим пенсионерам более существенные суммы. Но на такие пенсии могут рассчитывать только сотрудники данных компаний. Кстати, именно корпоративным фондам на сегодняшний день принадлежит порядка 80% активов всех негосударственных пенсионных фондов.

В общей сложности на данный момент формируются пенсионные накопления у 71,6 млн россиян. Общее число клиентов НПФ составило 11 млн граждан. Таким образом, «частникам» доверили средства 15,3% от общего числа работающих граждан.

При этом только 53,8 тыс. клиентов НПФ вернулись обратно в ПФР. Также более 20 тыс. россиян сменили инвестиционный портфель в управляющих компаниях, а 426 тыс. человек перешли из одного НПФ в другой.

Услуги негосударственных пенсионных фондов приобретают все большую популярность среди россиян. Механизм их работы достаточно прост: после подписания договора о негосударственном пенсионном обеспечении фонд открывает личный пенсионный счет, на котором хранятся все сбережения клиента. При этом НПФ не сваливает все деньги в одну кучу, как это могут сделать в управляющей компании, чтобы эффективнее распорядиться большей суммой и получить максимальную прибыль: для

негосударственных фондов важнее сохранить деньги каждого клиента, нежели добиться от них максимальной отдачи.

Самостоятельный выбор в пользу того или иного фонда и вида накопления делается в зависимости от предлагаемых условий основных пунктов договора (по НПО) и с учетом рейтинга доходности фондов (в рамках ОПС). Желательно, чтобы в течение двух последних лет не было фактов приостановления лицензии НПФ на осуществление соответствующей деятельности. Кроме того, фонд должен иметь опыт одновременного ведения не менее 20 тыс. именных пенсионных дел. Не менее важен для оценки надежности фонда и размер его имущества для обеспечения уставной деятельности: он должен составлять не менее 100 млн рублей.

Стоит также ознакомиться с результатами деятельности НПФ по формированию средств пенсионных накоплений, то есть определить, какую доходность имеет фонд по инвестированию данных средств. Кроме того, в соответствии с Федеральным законом от 07.05.98 №75-ФЗ «О негосударственных пенсионных фондах» НПФ обязаны не менее одного раза в год публиковать в средствах массовой информации отчет о результатах своей деятельности по формированию средств пенсионных накоплений.

Следует отметить, что в 2009 году НПФ по доходности обогнали Внешэкономбанк

(ВЭБ), инвестирующий средства, оставленные участниками системы пенсионных накоплений у государства. Они сумели получить доход по пенсионным накоплениям в размере 20%, в то время как доходность ВЭБа (в силу более консервативной стратегии) составила лишь 9,8%. Для сравнения: во время кризиса 2008 года пенсионные активы под управлением ВЭБа уменьшились всего на 0,46%, а у НПФ аналогичный показатель составил минус 30%.

Еще один вариант увеличения будущей пенсии – вступление в государственную программу софинансирования, которая вступила в юридическую силу еще с 1 января 2009 года. Данная программа сделала возможным увеличение за счет государственных средств накопительной части трудовой пенсии россиян. Государство будет оплачивать одну его часть, а другую часть будет платить сам гражданин. Для получения права господдержки в формировании пенсионных накоплений за счет государственных средств требуется только заявление в ПФР. Но вступить в данную программу можно только до 1 октября 2013 года.

Минимальный добровольный взнос гражданина в накопительную часть пенсии для возможности участия в госпрограмме софинансирования составляет 2 тыс. рублей в год. Причем, согласно условиям программы, государство удвоит сумму на накопительном пенсионном счету, если взносы за год составят не более 12 тыс. рублей. Таким образом, ежегодно вкладывая 2 тыс. рублей, еще 2 тыс. участник программы получит от государства. Соответственно, вложив 12 тыс. рублей за год, участник программы получит от государства еще 12 тыс. Ежемесячные взносы при этом можно увеличить в любой момент, однако сумма, оговоренная в программе софинансирования, все равно не превысит 12 тыс. рублей в год.

Данная программа рассчитана на десять лет с первого дня взноса, причем гражданин имеет право в любое время прекратить или возобновить выплаты по программе. Если же гражданин достиг пенсионного возраста, но продолжает работать и пока не предоставляет заявление о выплате пенсионных накоплений, программой предусмотрены особые условия. Так, например, работающие граждане пенсионного возраста, не получающие пенсию, получат от государства в накопительную часть пенсии сумму, в 4 раза превышающую их личный взнос (максимум 48 тыс. рублей). Таким образом, в результате участия в программе граждане этой категории получат 60 тыс. рублей (с учетом их собственных взносов) на свой накопительный пенсионный счет.

Главное преимущество программы заключается в том, что ежегодно начисляемый инвестиционный доход способствует увеличению пенсионных накоплений, а государственное софинансирование за счет дополнительных страховых взносов обеспечивает стопроцентное увеличение средств гражданина.

Существенные плюсы заключаются также в отсутствии возрастных ограничений для участия в программе (при наличии свидетельства обязательного пенсионного страхования), а также в возможности самостоятельного определения суммы взносов и срока участия в программе. Кроме того, осуществляя личные взносы в накопительную часть трудовой пенсии, гражданин имеете право на ежегодный социальный налоговый вычет.

Немаловажно, что по действующему законодательству у тех, кто родился в 1966 году и раньше, в рамках системы обязательного пенсионного законодательства накопительная часть пенсии не формируется. Но госпрограмма дает им возможность самостоятельно создать накопительную часть пенсии, которую государство

удвоит. Причем накопленная таким образом сумма прибавляется к пенсионному капиталу гражданина, сформированному в системе обязательного страхования (то есть за счет обязательных платежей работодателя, которые делаются в течение всей трудовой жизни).

В США рынок добровольного пенсионного обеспечения образуют пенсионные и взаимные инвестиционные фонды, аннуитеты, а также индивидуальные инвестиционные

продукты (счета и планы). Частным лицам предлагаются индивидуальные пенсионные счета, а сотрудникам компаний – пенсионные планы. Индивидуальные пенсионные продукты различаются по стоимости администрирования, налоговым льготам и простоте

схем. Каждый человек в зависимости от уровня дохода, возраста и семейного положения может выбрать для себя соответствующую программу. Накопительные планы работодателей формируются вокруг двух основных альтернатив – схемы с установленными взносами и с установленными выплатами. Однако в условиях падающих фондовых индексов схемы с установленными выплатами являются проблемными, поскольку доходность от инвестирования постоянно снижается.

Европейская модель пенсионной системы основана на опыте реформы пенсий в Германии. Основная часть населения предпочитает пользоваться традиционными страховыми пенсионными схемами. Из-за этого новые пенсионные фонды пока терпят фиаско. Немцы не спешат инвестировать в них средства из-за высокой волатильности фондового рынка и из-за недостатка информации о новом пенсионном инструменте. Несколько иная пенсионная модель работает в Швеции. Там действует один государственный агент, который по выбору работающих направляет их средства в многочисленные управляющие компании. Они отличаются инвестиционными декларациями и способами управления.

Схема пенсионных продуктов в Великобритании (также эту схему используют в Нидерландах и Ирландии) характеризуется наличием большого числа корпоративных пенсионных планов, формируемых частными пенсионными фондами. При этом пенсионные схемы могут создаваться даже для двух-трех человек. Выбирая пенсионные продукты, новые участники присоединяются к уже существующим схемам по принципу пирамиды.

Светлана КАСИНА, исполнительный директор Национального НПФ

Заключая договор с НПФ об обязательном пенсионном страховании (ОПС), застрахованное лицо реализует свое право на выбор страховщика, то есть выбирает фонд, который будет вести пенсионный счет накопительной части трудовой пенсии, организовывать процесс инвестирования и учет финансовых результатов, ежегодно информировать о состоянии пенсионного счета, выплачивать накопительную часть трудовой пенсии, осуществлять выплаты правопреемникам в случае смерти застрахованного лица.

Договор об ОПС одинаков для всех. Его типовая форма утверждена приказом Минздравсоцразвития РФ от 10.07.10 №523н (новая редакция). Никаких дополнительных льгот и привилегий договор об ОПС не предоставляет. Сотрудничество с НПФ можно прекратить только по собственному усмотрению. Если работа выбранного НПФ не устраивает и вы хотите сменить НПФ или же снова вернуться под крыло ПФР, достаточно просто написать заявление о переходе в выбранную вами структуру и передать его в Пенсионный фонд России. Расторгать заключенный с НПФ договор об ОПС не нужно: с оформлением нового договора предыдущий прекратит свое действие автоматически. Следует также знать, что никаких санкций и штрафов за такие действия не предусмотрено.

Особо стоит отметить нюансы передачи по наследству накоплений в НПФ конкретного гражданина. Гражданин может назначить правопреемников своих накоплений – любого человека без каких-либо родственных отношений. И таких правопреемников может быть несколько, главное, чтобы накопления между ними были распределены в равных долях (всего 100%). Если же правопреемники не назначены, то накопления наследуются родственниками первой очереди: детьми (в том числе усыновленными), родителями (усыновителями), супругами. Затем включаются родственники второй очереди: братья, сестры, дедушки, бабушки, внуки. Однако пенсионные накопления подлежат выплате наследникам, только если смерть застрахованного лица наступила до получения пенсии. Если человек хоть раз в жизни получил пенсию и скончался, оставшиеся накопления отходят государству.

Тимур ХУЖИН, вице-президент Ханты-Мансийского НПФ

Размер будущей пенсии возможно увеличить несколькими способами. Так, если у человека есть свободные денежные средства, можно купить на них недвижимость, содержать ее в период активной трудовой деятельности, а по увольнении на пенсию продать. Далее деньги кладутся в банк, и с начисленными на вклад процентами растет пенсия. Рассматривая такой вариант, нужно учитывать, что содержание недвижимости, а также новый налог на собственность, который собираются ввести, – это дополнительные затраты. Да и далеко не у каждого россиянина сегодня есть возможность сделать такое крупное единоразовое вложение.

Второй вариант предполагает участие в формировании будущей пенсии работника и работодателя. Условия формирования могут быть разными в зависимости от социальной политики, принятой на предприятии. Риски для работника здесь заключаются в потере части накоплений, которые делал работодатель, при смене работы.

Ведь для руководства организации формирование дополнительной пенсии в том числе является инструментом удержания специалистов в компании.

В третьем варианте сам гражданин, не надеясь на достаточное пенсионное обеспечение со стороны государства и работодателя, ежемесячно откладывает часть зарплаты в НПФ. Размер отложенной суммы зависит от возраста вкладчика. Так, если вам еще 30–40 лет, то для формирования вполне приличной дополнительной части к пенсии можно откладывать небольшую сумму, порядка 3% от зарплаты. Если человек начинает копить дополнительную пенсию в 40–45 лет, то необходимо откладывать больше. Если же до пенсии осталось 5–8 лет, то следует откладывать как минимум десятую часть от ежемесячного заработка.

Почему в третьем варианте лучше откладывать деньги в НПФ, а не в банк или управляющую компанию? Все дело в доходности. У НПФ она, как правило, выше. Это обусловлено тем, что НПФ являются некоммерческими организациями, а значит, имеют льготу по налогу на прибыль в части начисления на счета клиентов. Помимо этого гражданин, который вносит деньги на пенсионное обеспечение, имеет право на налоговый вычет в размере 13% от суммы взноса (но не более 120 тыс. рублей в год). И последним аргументом здесь является то, что при наступлении периода пенсионных выплат все деньги, остающиеся в фонде, продолжают «работать», а значит, на них ежегодно продолжает начисляться инвестиционный доход.

В случае принятия решения о формировании пенсии через НПФ, разумеется, возникает вопрос о выборе фонда. Оптимально рассматривать пять основных критериев. Первый – размер активов фонда. Он свидетельствует о надежности фонда – чем больше этот показатель, тем больше возможности у фонда выполнить свои обязательства перед вкладчиками. Найти информацию можно на страницах специализированных изданий, а также в Интернете (например, на официальном сайте ФСФР).

Второй критерий – учредители НПФ, то есть финансовые или государственные структуры, которые определяют стратегию организации. Ведь именно состав учредителей фонда может свидетельствовать о его близости к ведущим финансово устойчивым предприятиям, финансовым компаниям, которые, как и учредителигосструктуры, могут быть гарантом и неким индикатором надежности НПФ.

Третий критерий – стабильный инвестиционный доход фонда за последние несколько лет работы. Этот показатель говорит о грамотной инвестиционной политике, взвешенных управленческих решениях.

Не менее важно учесть и количество клиентов, которое на данный момент обслуживает фонд. Оно состоит из числа клиентов, которые уже получают пенсии, и клиентов, пенсии которых находятся в накопительном периоде.

И наконец, следует обратить внимание на опыт работы фонда на рынке негосударственного пенсионного обеспечения, а также доступность его инфраструктуры с точки зрения обслуживания клиентов. Количество лет также говорит о стабильности фонда: лучше выбирать НПФ, который успешно преодолел кризисы 1998 и 2008 годов.

Кроме того, при выборе фонда стоит обратить внимание на информационную открытость, или, как принято говорить, прозрачность фонда. Она обеспечивает дополнительный контроль над деятельностью организации.

Андрей НИКИТЧЕНКО, президент НПФ «СтальФонд»

На сегодняшний день основной продукт, который предлагают негосударственные пенсионные фонды, – это обязательное пенсионное страхование. Уровни доходности государственной управляющей компании (ВЭБ) и НПФ значительно разнятся. Так, по данным НАПФ, за период с 2005 по 2009 год накопленная доходность ВЭБа составила 31,2%. Для сравнения, средняя накопленная доходность у НПФ за этот же период – 94,6%.

В 2010 году доходность от инвестирования ВЭБом пенсионных накоплений оказалась ниже уровня инфляции. Доходность по расширенному инвестиционному портфелю составила 7,62%, по портфелю государственных ценных бумаг – 8,17%, в то же время потребительские цены за год выросли на 8,8%. А средняя доходность НПФ за тот же период составила 11,28%.

НПФ, как правило, обеспечивают более высокую доходность, поскольку у них, в отличие от государственной управляющей компании, более широкий выбор финансовых инструментов для инвестирования средств пенсионных накоплений, в частности, акции крупных компаний.

Еще один плюс в пользу сотрудничества с НПФ – наличие договора об обязательном пенсионном страховании, в котором подробно описаны все права и обязанности сторон. Данный договор регулирует взаимоотношения НПФ и клиента: фонд несет ответственность перед каждым застрахованным, он регулярно информирует клиентов об индивидуальном состоянии пенсионных счетов, ежегодной доходности и своей стратегии. Таким образом, люди могут контролировать работу фонда.

Каждый шестой работающий россиянин уже начал сотрудничать с НПФ, чтобы увеличить свою будущую пенсию. А в ПФР до сих пор свою накопительную часть держат 60 млн человек.

Помимо этого увеличить свою будущую пенсию можно, приняв участие в программе государственного софинансирования пенсии. В 2010 году сумма платежей граждан, участвующих в данной программе, составила 3,6 млрд рублей, что на 1,1 млрд больше, чем в 2009 году. В прошлом году в программу вступили почти 2 млн россиян – это на 700 тыс. человек больше показателей 2009 года.

В целом общее количество участников программы составляет более 4,2 млн человек. При этом, согласно исследованию ВЦИОМ, проведенному в конце прошлого года, о программе софинансирования пенсии знают две трети россиян.

Следующий продукт, который предлагают НПФ, – это негосударственное пенсионное обеспечение (НПО), которое основано на добровольных взносах вкладчика. Вносить деньги может сам гражданин или его работодатель в рамках корпоративной пенсионной программы. Поступившие средства инвестируются на финансовом рынке.

Если говорить о перспективах развития рынка НПФ, то он сейчас в ожидании перемен. Ключевой законопроект пенсионной реформы, касающийся порядка выплат накопительной части пенсии, прошел первое чтение в Государственной думе. Во втором и третьем чтении он будет рассмотрен осенью этого года. Помимо этого профессиональное сообщество занимается разработкой предложений по изменению законодательства о негосударственных пенсионных фондах. В частности, рассматривается идея об объединении функций по регулированию и контролю за НПФ в рамках одной структуры.

Пристальное внимание к рынку НПФ вызвано тем, что он сейчас активно развивается. Негосударственные пенсионные фонды приносят пользу и гражданам, и стране в целом. НПФ привлекают «длинные» деньги и инвестируют их в реальный сектор экономики. Благодаря этому пенсионные накопления начинают «работать».

Таблица 1. Рэнкинг НПФ по объему пенсионных накоплений в управлении

Гость программы президент СтальФонда Андрей Никитченко.

- Вед.: Здравствуйте, меня зовут Игорь Васильков. Хочу сразу вспомнить замечательного американского очень парадоксального режиссера Вуди Алена. Однажды он сказал: «Если вы хотите насмешить Бога, расскажите ему о своих планах». Очень глубокомысленное высказывание, особенно оно подходит для тех, кто сегодня, предположим, рассчитывает выйти на пенсию. Я понимаю, конечно, что если вам не больше 20, то вы думаете, что до этого очень далеко. Если вам уже больше 40, то, наверное, вы думаете, что не доживете до этого времени. Но, как часто бывает, будущее наступает внезапно, и мы с вами оказываемся у разбитого корыта с недооформленной нашей с вами пенсией. Казалось бы, для того, чтобы мы у этого самого корыта не оказались, служат самые разные механизмы. В том числе и негосударственные пенсионные фонды. Вот президент одного из таких НПФ, который называется «Стальфонд», Андрей Никитченко у нас сегодня в студии.

- Вед.: Мы, конечно, Бога не хотим рассмешить, но тем не менее, мы хотим сделать так, чтобы те кто доживет до пенсии, они получали ее в максимальном объеме, и сегодня попытаемся поговорить о том, как это собственно сделать. Давно уже говорят о пенсионной реформе, которая то ли идет, то ли нет, поскольку вы внутри этого механизма существуете, вот расскажите ваш взгляд на то, как сегодня дела с это самой реформой.

- А.Н.: Да, давно говорят. На мой взгляд, пенсионная реформа уже свершилась, и мы уже живем, можно сказать, несколько лет в совершенно иной реальности. Еще в 90-х годах в нашей стране появились частные пенсионные фонды, а если быть более точными называются они НПФ. В 2002 году появилась система обязательного пенсионного страхования, где каждый работодатель отчислял в пользу своего сотрудника определенную сумму, и дальше уже сам человек мог решать, либо хранить эти деньги в Пенсионном Фонде России, либо перевести в НПФ, либо в управляющую компанию. Это был очень важный элемент, он был заимствован из зарубежных пенсионных систем, я думаю, мы об этом еще чуть попозже сможем поговорить. И, наконец, с 2008 года, с 2009 года, появилась система софинансирования, когда государство предложило доплачивать определенные деньги тем, кто хочет самостоятельно накапливать деньги на пенсию. Поэтому каркас существует. Он несовершенен, он требует определенной наладки, более точной расстановки акцентов, прописывания некоторых законов, но он существует. Поэтому мы все живем в новой реальности.

- Вед.: Всё-таки я тут с вами не совсем соглашусь. Хотя, конечно, не являюсь ни в коей мере специалистом по пенсионной реформе, но, тем не менее, мне кажется, она все-таки еще не закончилась, хотя бы потому, что по-прежнему в обществе, да и среди экономистов, идет дискуссия, нужно ли сохранять вот эту обязательную часть от пенсии, скажем, если человек идет в НПФ или оставить его за государственным ПФ, вот эта проблема еще не решена окончательно.

- А. Н.: А вот здесь я с вами не соглашусь, потому что наличие дискуссии, а вы совершенно правы, такая дискуссия идет, и поднимается вопрос о форме и целесообразности обязательной составляющей, тем не менее, наличие дискуссии не означает, что реформа не состоялась. Мы же не говорим, что наличие дискуссии о демократии, говорит о том, что демократия не состоялась и так далее. Действительно дискуссия есть, в обществе много вопросов к новой системе, я вижу недостаток информации по данной теме. Обязательная часть в последнее время, в последний год особенно, вызывает много вопросов. На эти вопросы надо ответить, а не пересматривать фундаментальные вещи, потому что они уже, историческая и финансовая практика в других странах, апробированы и подтвердили свою эффективность.

- Вед.: Если вы, Андрей Николаевич, обернетесь, пока я задаю этот вопрос, вы увидите такого картонного персонажа, который, по мнению руководства нашей компании, является нашим слушателем. Я опишу его, поскольку не все могут через Интернет нас видеть. Это такой средних лет мужчина, видимо достаточно преуспевающий, бизнесмен, еще явно не пенсионного возраста. Вот давайте попытаемся, представляя его себе, ему доказать, что ему нужно сегодня обращаться в негосударственный пенсионный фонд.

- А.Н.: Я бы не стал утверждать, что ему необходимо обращаться в НПФ, я бы сказал, что ему нужно задуматься о том, как он будет жить, когда достигнет пенсионного возраста. Если человек сам самостоятельно является специалистом в области финансов, знает как инвестировать, куда, то в данном случае, наверное, ему следует этим заниматься. Но большинство из нас так или иначе не связаны с финансовым миром, поэтому у них нет возможности, у этих людей нет возможности, не обладая определенными профессиональными знаниями, сформировать и правильно трансформировать эти накопления в достаточно надежный источник будущей пенсии. И вот для таких, в общем-то нормальных, обыкновенных граждан во всем мире существуют частные ПФ. Рано или поздно мы все подойдем к пенсионному возрасту и захотим сохранить тот уровень жизни, который у нас существует и для этого не существует никакого другого основания, кроме как накапливать и инвестировать.

- Вед.: Для того, чтобы накапливать мне не нужны посредники, вот в чем дело, если у меня есть возможность откладывать, зачем я буду отдавать кому-то, даже такому симпатичному человеку, как вы. Я это сложу куда-нибудь в кубышку, в банк, и пусть она лежит себе до моей пенсии. Это я просто привожу аргумент вот этого человека.

- А.Н.: Я думаю, что такая точка зрения имеет право на существование в том случае, если человек действительно очень скептически относится к любому виду инвестиций, то ему надо пожертвовать частью накоплений в виде там инфляции и потерять лучше, но вместе с тем быть уверенным, что он сохранит у себя под матрасом эти деньги. Если же он их где-то разместит, даже в том же самом банке, то это уже инвестиция, это некий риск в обмен на доход.

- Вед.: В случае с банком, мне все же кажется, риск меньше, чем с пенсионными фондами почему, потому что мы подходим еще к одной важной теме, этой самой реформы. Эволюция ПФ началась, к сожалению, не очень хорошо, очень много мошенничества среди тех, кто организовывал эти ПФ, собирали деньги и исчезали, сколько скандалов было по этому поводу. И поэтому возможно, что вот у этого гражданина отложился такой не очень светлый образ. Банк – это банк, они, конечно, тоже лопаются, но не так часто как пенсионные фонды негосударственные.

- А.Н.: А вот здесь я с вами категорически не соглашусь по той простой причине, что в стране не было ни одного примера, где бы создавали пенсионный фонд, собирали деньги и исчезали. Вы наверно путаете это с другими финансовыми институтами. Скандалов вообще в нашей стране много по разным поводам, но по поводу НПФ таких скандалов не было. Это первое. Были так или иначе вопросы, связанные с эффективностью работы НПФ, но таких вещей, что вы сказали, что собрали и исчезли, такого не существовало.

- Вед.: Но какие-то другие виды мошенничества.

- А.Н.: То, что мы сейчас наблюдаем и то, что мы слышим в СМИ, дискуссию о мошенничестве со стороны агентов, то такая вещь существует, сейчас я бы прокомментировал, как это происходит. Проблема в чем: для того, чтобы достучаться до человека, многие НПФ прибегают к агентским сетям, как страховые компании, какие-то другие финансовые институты, довольно распространенная практика во всем мире. И периодически, иногда, у людей есть соблазн подделать подпись клиента и таким образом заработать себе комиссию. Все НПФ с этим жесточайше борются. Существует целая система проверок подписей, обзвона клиентов и так далее. Но тем не менее, иногда единицы таких вот неправильных договоров, подделанных договоров, случаются. Это сотые, тысячные доли процентов, тем не менее, проблема существует, и, как говорит Пенсионный фонд России, даже один договор, где подделана подпись – это проблема, это совершенно верно. Откуда возникла проблема? Возникла проблема оттого, что в стране свободно гуляют персональные данные. Вы можете свободно получить персональные данные где-нибудь на рынке купить, заполнить договор и подделать за человека подпись. Это первый источник. Вторая проблема заключается в том, что даже если вы поймали за руку такого недобросовестного агента, вы не можете его привлечь к уголовной ответственности. Вы будете удивлены, но это невозможно, потому что уголовная ответственность может возникнуть только тогда, когда есть ущерб. Если же у вас накопительная часть перешла из ПФР в какой-нибудь частный ПФ, то ущерба нет. Просто она перешла из одного института в другой и, как правило, НПФ зарабатывает больше, чем ПФР, соответственно доказать этот ущерб вы не можете. Другой вопрос, что есть сам факт подделки подписи и тут требуется изменения в законодательстве, чтобы можно было привлекать таких жуликов к уголовной ответственности.

-Вед.: Давайте мы всё-таки поясним, не все до конца понимаю, что же такое НПФ. Это как я понимаю, некая организация, которая занимается по сути не тем же чем банк, наверное, она берет часть денег, которые все равно с вас вычитают в Пенсионный фонд, и их, что называется, прокручивает. Она не дает всем деньгам сгореть, что вы сказали, в инфляции, и она их преумножает. Вот так я понимаю основной смысл функционирования.

- А.Н.: Да, вы совершенно верно описали основной смысл функционирования. У НПФ есть добровольное пенсионное обеспечение продукт, есть обязательное пенсионное страхование. Добровольное – это, по определению, тогда, когда человек сам лично вытаскивает из своего кармана деньги, открывает счет и откладывает их туда. Это такая аналогия банковского счета. Другой вопрос, что там существует отдельное юридическое регулирование, куда можно инвестировать и куда нельзя инвестировать. Есть обязательное пенсионное страхование. Источником ОПС являются взносы работодателя. Раньше это была часть ЕСН, сейчас это часть страхового взноса. Работодатель все равно платит эти деньги, они идут в ПФР и дальше человек сам решает, где он хочет эти деньги оставить.

- Вед.: То есть для того, чтобы мне эти деньги, которые все равно находятся в ПРФ, если я захотел, чтобы ими занимался, например, в СтальФонд, я должен написать заявление?

- А.Н.: Вы должны заключить договор в трех копиях. Один договор остается у человека, один идет в ПФР, один к нам. Соответствующее заявление подписать. И тогда на следующий год ваша накопительная часть пенсии будет переведена в негосударственный пенсионный фонд. Но если вы не удовлетворены его работой, каждый год у вас есть право поменять свое мнение и либо обратно вернуть деньги в ПФР, либо перевести в другой НПФ.

- Вед.: А те деньги, которые у меня были в Пенсионном фонде России, они исчезают оттуда, т.е. там у меня не будет ничего?

- А.Н.: Нет, у вас по-прежнему формируется страховая пенсия, у вас по-прежнему формируется базовая трудовая пенсия. А накопительная – это всего лишь 1/3, условно говоря, 1/3, которая специально законодателями выведена для того, чтобы человек мог самостоятельно распорядиться этой суммой и заработать больше. Смысл в том, чтобы заработать больше.

- Вед.: Предположим, я перевел какую-то часть денег в НПФ, он удачно вложился, какое-то событие произошло невероятное на бирже, и эти деньги умножились в 100 раз. Это что-то означает для меня или ничего не означает?

- А.Н.: Во-первых, я думаю, что практически исключен сценарий, когда что-либо можно увеличить в 100 раз. Это вопрос спекуляции. Законодательство негосударственным пенсионным фондам не позволяет спекулировать.

- А.Н.: Инвестировать можно, но ограничения настолько жесткие, куда можно, ограничения по эмитентам, по типам эмитентов. Таким образом, эти ограничения в любом случае не дают возможности спекулировать. Удачно разместил и где-то заработал в краткосрочной перспективе – это не про нас, это не про негосударственные пенсионные фонды. Для этого существуют другие финансовые институты. Хедж-фонды и другие финансовые институты. Эффективность НПФ необходимо оценивать в долгосрочной перспективе. Когда вы из года в год получаете доход, превышающий инфляцию. И таким образом, за 10-20-30 лет разница между инфляцией и доходом становится значительной. Вот эти ограничения существуют для того, чтобы не произошло никаких скандалов, никаких вещей, связанных с утерей пенсионного капитала.

- Вед.: Страна такая, в которой мы живем, где возможно все, причем сразу. Я думаю, вы за время своей жизни заметили. Да и большинство наших слушателей. К сожалению, ситуация в мире экономическая нестабильная, кризисы туда-сюда происходят. Да и у нас все зависит от политического курса руководства, конкретного, которое находится сейчас у власти. Предположим, вы говорите, в 100 раз не возможно, а вот ситуация, когда приходит другой руководитель и видит, что с деньгами что-то не так, раз и деноминацию, например, проводит. И все, все мои денежки в НПФ сгорают. Вообще возможно ли застраховаться от политики?

- А.Н.: От политики мы совершенно не застрахованы. И поскольку никто не застрахован, где бы мы ни держали деньги, в НПФ, под подушкой у себя, в банке, хедж-фонде, деноминация есть деноминация. Стоимость актива упала и совершенно неважно, где размещались активы. Политика, действительно, вещь сложная. Но, мне кажется, мы преувеличиваем этот риск политический в долгосрочном планировании. На горизонте 3-6-8 месяцев, как мы сейчас прекрасно знаем, нас это очень заботит, что будет через полгода, год. Но на горизонте нескольких лет это гораздо мене значимо. Потому что существуют законы экономики, которые работают, как законы гравитации.

- Вед.: Может быть, во всем мире, но не всегда они работают у нас.

- Вед.: Ну дай Бог, дай Бог, чтобы так оно и было.

И все-таки какие-то изменения планируются в пенсионной системе в ближайшее время? И что конкретно будет в ближайшие годы, если Вам известно что-то?

- А.Н.: Во-первых, в ближайшие месяцы мы получим более совершенный юридический каркас. Будут отрегулированы некоторые вопросы, которые до сих пор еще не до конца отрегулированы, например, выплаты пенсии, механизм выплат. Я думаю, что будет изменен порядок инвестирования. Он сейчас несовершенен. Существуют некоторые проблемы, особенно в моменты кризиса, когда негосударственные фонды не могут активно реагировать, менять структуру портфеля так, чтобы минимизировать убытки для клиентов. Такие вещи сейчас планируются, обсуждаются, они обсуждаются в министерствах. Я думаю, что где-то к концу года мы ожидаем такие позитивные усовершенствования.

- Вед.: То есть вы смотрите в сторону позитивных усовершенствований?

- А.Н.: Конечно. Я в этом бизнесе уже более 8 лет. И если бы я не смотрел позитивно, я бы давно в этом бизнесе не работал.

- Вед.: Если я, например, прихожу к Вам, говорю: «Андрей Николаевич Никитченко, я верю Вам, потому что Вы в этом бизнесе уже больше 8 лет, я считаю, что вы способны мои деньги преумножить», - перевожу обязательную часть и перевожу 10 тысяч рублей в месяц. На что я могу рассчитывать на пенсии и куда вы будете эти деньги вкладывать? И должно ли меня это интересовать?

- А.Н.: Это же ваши деньги. Вас обязательно должно интересовать, куда вы будете их вкладывать. Мы размещаем деньги в соответствии с теми ограничениями, о которых я уже говорил, на фондовом рынке. Это либо российские корпорации (голубые фишки), это корпоративные облигации, государственные облигации, банковские депозиты, в определенной пропорции в зависимости от нашего видения перспектив того или иного инструмента на ту или иную экономическую ситуацию в стране и в мире. И также у нас есть еще отдельный некий портфель недвижимости. То есть на самом деле классический умеренно консервативный портфель для негосударственного пенсионного фонда. В мире есть гораздо более агрессивные портфели, примеры портфелей, когда, например, пенсионные фонды до 70% инвестируют в акции. В России это невозможно.

- Вед.: Мне странно, почему не разрешают спекулировать, то есть из-за того, что боятся, что будет больше потерь, чем приобретений? Это же основа капиталистической экономики.

-А.Н.: Я вычеркнул бы это слово из нашего лексикона.
- Вед.: Почему? Это слово просто испорчено марксизмом-ленинизмом. На самом деле это слово является основой капиталистической экономики. Спекуляция - в этом ничего дурного нет.

-А.Н.: Не соглашусь. Основой капиталистической экономики является частная собственность на средства производства и конкуренция. А под спекулированием почти во всех языках в мире понимаются краткосрочные инвестиции, высокорискованые инвестиции с ожиданием высокого дохода. Но соответственно и с риском больших убытков. Вот это не про пенсионные фонды. Это про другие финансовые институты.
- Вед.: А очень сложно заработать в нынешних условиях, особенно в условиях вообще мирового финансового кризиса?

-Вед..: Это же надо какие-то аналитические работы серьезные вести. Кто эту работу оплачивать будет - тот, кто размещает деньги в негосударственном пенсионном фонде?
-А.Н.: Существует комиссия за работу. В соответствии с российским законодательством пенсионный фонд может взять 10-15% от заработанного дохода. Соответственно есть доход, который мы зарабатываем; потом вычитаются издержки, оплачивается труд тех высококвалифицированных людей, о которых Вы говорили, и после этого начисляется доходность клиентам. Конечно, финансовый мир - он сложный и дорогой. И здесь очень важно, чтобы институт, с которым вы работаете, был большим и надежным. Маленький финансовый институт в современно мире почти не выживает.
-Вед.: Я думаю, проблема- я правда не знаю, Вы мне сейчас расскажете, как это существует во всем мире - но проблема очень серьезная заключается в том, что у нас по-прежнему, вроде бы мы переходим к капитализму семимильными шагами, но постоянно существует какой-то рудимент, какой-то хвост, аппендицит в виде зависимости от прошлой социалистической системы. Ну предположим, у нас официально нет только платной медицины. Мы прекрасно понимаем, какая бесплатная медицина, какое ее качество и так далее, и все равно пойдем, если что-то там прихватит - в платную. Ну так давайте скажем - ну нельзя быть немножко беременной. У нас платная медицина, как во всем мире. Или полностью страховая медицина. То же самое и здесь: вот есть государственный пенсионный фонд, есть негосударственный. Или есть Сбербанк с огромным участием государства, есть масса коммерческих банков. Естественно по инерции основная масса населения, особенно более старшего, доверяет Сбербанку, потому что плох-хорош - государственный. А пенсионный фонд - плох-хорош, государственный есть - доверяю ему. Потому что государственный. Вот это, мне кажется, неправильно. Вообще вот в этой структуре, мне кажется, искусственная конкуренция. Понятно, колосс - государство, да, худо-бедно как-то обеспечит, а почему я должен доверять? Вот это проблема, мне кажется, серьезная.
-А.Н.: Нет, я здесь не вижу никакой проблемы. Дело в том, что у всех у нас есть разные представления о допустимости риска. Есть люди, более склонные к риску, более склонные к инвестициям, есть люди более консервативные, и поэтому в любом развитом обществе, в любой развитой экономике есть весь спектр институтов, где вы можете в соответствии с вашими представлениями о том, что правильно, проинвестировать в тот или иной институт. Поэтому то, что большинство наших людей по-прежнему находятся в Сбербанке и в Пенсионном фонде России, мне кажется очень правильным. Потому что если бы мы сказали, что в одночасье у нас люди перебежали из госинститута в частный институт, то это была бы не реформа, а революция. Они с таким же успехом бы потом бы при первой же маленькой проблеме бы либо бы сильно возмущались…
-Вед.: Был бы социальный взрыв.

-А.Н.: Да, а поскольку процесс постепенный, то это реформа. И он происходит с созданием, с ростом образованности людей. Поэтому мне кажется это благо в том, что процесс такой плавный.

-Вед.: А в мире вообще везде так, да? Есть государственные, есть негосударственые…
-А.Н.: Как правило, да. За редчайшим исключением. Вот в Чили, например, в Казахстане государственных пенсионных фондов нет, есть частные пенсионные фонды, их несколько всего лишь, не так как у нас - много.

-А.Н.: И они жесточайше, вы просто не представляете, жесточайше. А их примерно 5-6. Но даже в Чили, казалось бы, да? Просто крайне прекрасный случай капиталистический, когда у вас только частные пенсионные фонды, все обязаны выбрать какой-то пенсионный фонд, они жесточайше контролируются, они, кстати, очень эффективные институты. И многие западные финансовые институты поучились бы у них работать. Но: существует отдельная пенсия для военных.

-Вед.: Вот Андрей, мне бы хотелось, чтобы мы эту тему развили. Сразу после перерыва поговорить о том, как это функционирует вообще за рубежом, какие есть положительные примеры. Напомню, сегодня мы говорим о негосударственных пенсионных фондах. У нас в гостях президент одного из таких фондов – СтальФонд называется - Андрей Никитченко.

-Вед.: Сегодня мы говорим о негосударственных пенсионных фондах, о том, как преумножить свое благосостояние, если доживем до пенсии. И помогает нам разобраться в этом непростом вопросе Андрей Никитченко - президент негосударственного пенсионного фонда «СтальФонд». Мы закончили предыдущую часть - для тех, кто только что к нам подключился - разговором о том, как это происходит в других странах. Очень любопытно. Вот Вы рассказали, что в Чили вообще нет государственного пенсионного фонда. Расскажите поподробнее, если можно. И вообще, есть ли, с Вашей точки зрения, какие-то идеальные места, где это все устроено.

-А.Н.: Скажу сразу: идеальных мест нет, все пенсионные системы во всех странах очень сильно отличаются друг от друга в силу национальных особенностей, и они формировались под влиянием разных сил. Я, наверное, приведу пример Чили, я бы еще хотел пару слов сказать об австралийском опыте, и, может быть, Великобритании и Нидерландах. Чили чем интересен: действительно, нет государственного пенсионного фонда. Но есть, по-моему, сейчас пять, раньше было больше - восемь, частных пенсионных фондов, туда каждый человек обязан отчислять 10% своего заработка, и таким образом накапливается капитал. Эти фонды жесточайше контролируются государством, у них есть возможность инвестировать как в чилийскую экономику, так и за рубежом, они довольно эффективны, и являются в некоем смысле моделью. Но, тем не менее, даже в этой системе существует отдельный фонд - для военных.
- Вед.:Угу.

-Вед.: Это, видимо, еще со времен Пиночета.
-А.Н.: Да. Со времен Пиночета. То есть для некоторых госслужащих, для военных существует отдельный государственный институт, который…
-Вед.: Ну, это понятно-чтобы стимулировать людей идти в армию..
-А.Н.: Я думаю, что отражает роль армии в обществе и ее значимость, и не только со времен Пиночета, наверное еще до этого. А вот ситуация в Австралии очень напоминает нашу страну. Вообще Австралия очень похожа, и мы очень похожи: сырьевые экономики, в какой-то степени экспортные экономики. Они кардинальным образом реорганизовали свою пенсионную систему, примерно лет 30 назад. И точно так же, как в нашей стране, у них существует платеж работодателя. Каждый работодатель сейчас платит 9% от зарплаты, а они считают, что этого мало, что надо увеличить до 12% от зарплаты в частный пенсионный фонд, который должен быть выбран непосредственно человеком, и также, как и у нас, в России, люди не любят дополнительно самостоятельно что-либо откладывать. Абсолютно. При том, что у них уже капитализм давно, финансовые рынки работают, они гораздо более надежные, и тем не менее люди предпочитают потреблять сейчас. А не накапливать. Поэтому основой их пенсионной системы является обязательный компонент. И он работает очень хорошо, потому что в момент кризиса 2008 года, тогда, как вы помните, у нас рынок обрушился, не только у нас, во многих странах обрушился фондовый рынок. Фондовый рынок Австралии, он просел. Но он просел не так сильно, как в других странах. Почему? Потому что был национальный долгосрочный инвестор в лице негосударственных пенсионных фондов, которые все равно никуда не уходили, не продавали активы. Они там и сидели, соответственно, волатильность на рынке была меньше, и таким образом фондовый рынок сохранился довольно стабильно. Кроме того, что мне очень импонирует в Австралии, негосударственные пенсионные фонды часть своего портфеля инвестируют в инфраструктуру, в инфраструктурные проекты. То, о чем мы так много говорим, но пока еще не реализовали. Они реализовали. Это очень важно. Вот я бы заимствовал этот опыт для нашей страны.

-Вед.: А почему тогда получается, Андрей Николаевич, что, я вот про Чили не могу сказать, не знаю, а про Австралию знаю точно, поскольку знаком с некоторыми пенсионерами, у них средняя пенсия 1500 долларов американских, а у нас - 200.
-А.Н.: А поэтому так и получается.

-Вед.: Там настолько активны негосударственные пенсионные фонды?
-А.Н.: Это скорее потому, что существует культура, когда человек начинает работать, он изначально задумывается о том, что будет через 20-30-40 лет. И часть своего капитала или же напрямую сам, или работодатель за него перечисляет в частный пенсионный фонд, и есть культура накопления и инвестирования. Эта культура будет создана и в нашей стране, просто необходимо время.

- Вед.: А вот в Великобритании, Вы обмолвились, там какая система? Все-таки Австралия - бывшая колония.

-А.Н.: В Великобритании очень запутанно. Там такое переплетение, наслоение разных систем, они начали создавать свою социальную пенсию еще в конце XIX-начале XX века, потом под влиянием политической борьбы каждое правительство что-то подкручивало, модифицировало, появилось такой сложный гибрид, где есть и госпенсия небольшая, и есть корпоративная пенсия. В Великобритании огромную роль играет корпоративная пенсия. То есть все крупные корпорации имеют пенсионные фонды, пенсионные планы для своих сотрудников. И вот эта корпоративная пенсия и является основным источником жизни пенсионеров для Великобритании.

-Вед.: Вот почему мы часто видим таких благостных старичков и старушек, англичан и американцев в основном, которые путешествуют по миру, и говорят, что им хватает пенсии, чтобы это сделать.

-А.Н.: Будем честными, не всем. Люди имеют разные заработки, на разных работах, разные профессии. Но тем не менее вот этот вот сегмент благополучного общества гораздо шире, чем у нас. И нам тоже этот сегмент надо расширять.
-Вед.: Но здесь-то вот какая проблема возникает. Опять не могу не вернуться к политике. Недавно Украина вслед за Европой подняла пенсионный возраст - 63 для мужчин, 60 для женщин. У нас эти разговоры идут, пока руководители говорят, что не надо, не время. Это вопрос политический, безусловно. Но есть одна немаловажная деталь. Все-таки уровень жизни. Все-таки для Европы средняя продолжительность жизни - это 75 лет. Для России- эти данные не публикуются - но для мужчин 50. А для женщин 70. Женщины живут больше. Но средний возраст мужской для России- 50 лет, и поднимать пенсию до 60- это кощунство.
-А.Н.: Нет. Средняя ожидаемая продолжительность жизни мужчин у нас в районе 60-ти, а не 50-ти.

-А.Н.: Нет, не пугайте аудиторию сильно так. Фактически уже 60. Она просела, упала со времен Советского Союза.

-Вед.: Да, у нас тоже за 70 было.
-А.Н.: У нас было близко к этому. Мы, конечно, не догоняли Западную Европу, но были близки.
-Вед.: Потому что у нас было бесплатное здравоохранение.

-А.Н.: Там много было причин, почему так. Вот сейчас у нас меньше. И поэтому, я так понимаю, в том числе и по этой причине, потому что было бы несправедливо так сильно приближать срок выхода на пенсию и ожидаемую продолжительность жизни, именно поэтому в нашей стране это решение не принято. Но если мы будем развиваться, и у нас, как я ожидаю, будут идти позитивные процессы и продолжительность жизни в стране будет увеличиваться, то мы тоже сделаем тот же самый шаг и увеличим возраст выхода на пенсию.
-Вед.: Но государству, безусловно, невыгодно делать, чтобы продолжительность жизни наша была долгой, потому что чем меньше они платят эту пенсию, тем лучше. А так вот, не дай Бог, как в Японии, начнем жить по 90 лет? Это ж куда годится, что получается? Он только до 60, а потом еще 40 лет на халяву живет, что называется, за счет государства?
-А.Н.: Да нет, я не думаю, что уж такая прямая арифметика в логике интересов государства. Это только на первый взгляд кажется, что люди, которые старшего возраста, которым платят пенсию, они якобы обуза. На самом деле это не так. Взять хотя бы то, что они носители знаний, которыми другие поколения не обладают. Опытом знаний. И общество, для того, чтобы не было разбалансировано, необходимо иметь все эти компоненты. Поэтому мне кажется, что такого интереса у государства нет. К сожалению, в силу известных нам причин, средняя продолжительность жизни россиян, особенно мужчин, резко упала за последние 20 лет.

- Вед.: Да и не только. Демографическая ситуация после распада Советского Союза, где было, как мы знаем, среднеазиатское побрюшье, которое давало большой прирост населения, в том числе молодого, у нас приблизительно 1 работающий кормил двух пенсионеров. Сейчас, говорят, ситуация совершенно иная. Сейчас один чуть не восемь кормит. И продолжает эта ситуация усугубляться. В связи с тем, что рождаемость низкая, она превышает смертность.

-А.Н.: Да, именно по этой причине. Именно это и было главной причиной, почему была произведена пенсионная реформа, когда выделен вот этот компонент, где деньги индивидуализированы. Ведь накопительная часть - это ваши деньги. Это индивидуализировано на вашем счете. И соответственно они зависят от того, сколько вы зарабатываете, от вашей зарплаты. Если вы хотите еще добавить, то это все возможности уйти от распорядителя, от распределительной системы.. Ну, демографическая ситуация- это одна из основных причин во всем мире.

- Вед.: Кроме того, смотрите, у нас сейчас еще вот эта ситуация с гастарбайтерами, которые сегодня выполняют во многих городах работу бывших коренных жителей этих городов, которые ни на какую пенсию даже не рассчитывают близко, поскольку они неофициально получают все свои деньги и пересылают их туда к себе, да? То есть, это часть населения, которая выключена вообще из этого бизнеса.

-А.Н.: К сожалению, современный глобальный капитализм не может развиваться без дешевой рабочей силы. Да, у нас есть люди, которые приехали сюда зарабатывать себе на жизнь тяжелым трудом, получая при этом невысокие вознаграждения, и не рассчитывая ни на какие пенсии, социальные выплаты. Тем не менее, для них это источник существования. Это неприглядная часть того общества, в котором мы живем.

-Вед.: Не кажется ли вам, что будущее - поскольку вы заговорили сами о глобализации - оно все-таки принадлежит неким международным большим структурам. Мы видим на примере объединенной Европы, я не знаю, конечно, у них-то там пенсионные фонды пока раздельные, хотя вроде бы деньги-то одни и те же.

-Вед.: Но не кажется ли Вам, что дело идет к тому, что будут какие-то более крупные международные структуры, которые будут активно сотрудничать, и это будет отдельным международным бизнесом, я имею в виду создание крупных негосударственных пенсионных фондов? Стран Содружества, если будет союз России с кем-либо, и так далее.

Таможенный союз вот сейчас создали. И насколько это вообще возможно?

-А.Н.: Это более трудно, чем в любом другом секторе экономики, в силу того, что в каждой пенсионной системе, в каждой национальной пенсионной системе, много политики, поэтому гармонизировать даже на уровне Европы это очень сложно. Тем не менее, как я говорил, финансовые законы работают глобально, и мы увидим - да мы и сейчас видим примерно - как вырастают международные институты, которые предоставляют пенсионные услуги не в одной стране, а в нескольких. Как правило, это те же самые глобальные финансовые институты- британский, американский, европейский. У нас, кстати, на российском рынке работают негосударственные пенсионные фонды зарубежные, банков, и, там, институтов, то есть они присутствуют. Наверное, я думаю, что некоторые российские пенсионные фонды могут вырасти до таких размеров, что станут предоставлять услуги не только в России, но и в бывших странах Советского Союза.

-Вед.: Есть еще одна чисто российская проблема, хотя, наверное, она еще существует у Северной Кореи. Это так называемые персональные пенсии. То есть сейчас они так не называются, безусловно, но мы знаем прекрасно, что если человек был депутатом, или, там, сенатором, то он получает пенсию, в разы отличающуюся от пенсии простого смертного. Это такая доставшаяся от совка несправедливость, она не капиталистическая и экономически не выгодная абсолютно. Вот насколько возможно в таких условиях все эти пенсионные реформы проводить?

- А.Н.: Это нам никак не мешает. Вот есть у людей определенная привилегия.

- Вед.: То есть, вы хотите сказать, что количество этих людей не такое большое по сравнению с количеством населения страны?

-А.Н.: Во-первых, их количество не такое большое. Вот есть у них привилегия. Ну и хорошо.

-Вед.: Перед капитализмом все равны, мне кажется.

-А.Н.: Перед капитализмом все равны, но это вопрос, наверное, к нам как к обществу, хотим ли мы иметь такое количество персональных пенсионеров. Или не хотим. Считаем заслуженным или нет. И Вы не правы в том, что это в мире не существует. В мире тоже существуют такие вещи. Другой вопрос, что в каждой стране объем и заслуги по-разному оцениваются. Я же привел пример с Чили, где военные выделены.

-Вед.: Ну так правильно, военные - это понятно, потому что они защитники родины. У нас бы никто не возражал. Кстати, и у военных есть надбавка - пенсионная и так далее. Но выделяют - то чиновников, вот в чем дело, да? Любой чиновник - у тебя зарплата, иди в пенсионный фонд, как все. А зачем мне идти в пенсионный фонд, если я чиновник? Все, я заработал себе на старость. У мен 150 тысяч рублей пенсия, вы о чем говорите вообще? Причем, 150 тысяч- это на федеральном уровне, дальше идет там меньший уровень. И пенсия будет тем не менее выше все равно, и так далее, и так далее. Это такой спрут, который пронизывает все общество на самом деле. Государственная служба - это практически хорошая пенсия. Ну как правило.

-А.Н.: Как правило. И надо понимать, что для того, чтобы получить такую пенсию, ты должен проработать энное количество лет, и в течение этого количества лет у тебя не будет высокой заработной платы, как это может быть в частном секторе. Хотя я не являюсь адвокатом многочисленных госпенсий, тем не менее, я пытаюсь найти логику, почему они могут существовать. Другой вопрос - какие категории должны подпадать, какие не должны. Наверное, вопрос уже насколько зрело наше общество. Политически и социально.

-Вед.: Но то, что оно уже зрело для функционирования таких негосударственных пенсионных фондов, как в Австралии, Вы уже не сомневаетесь?

-А.Н.: Конечно. Я большую, значительную часть своей трудовой деятельности связал с этой индустрией.

-Вед.: Если посмотреть на статистику, кто Ваши клиенты – это уже люди предпенсионного возраста или все-таки есть и молодые?

-А.Н.: Вы знаете, по разным пенсионным продуктам по-разному. По добровольному пенсионному обеспечению, по негосударственному, там, где люди самостоятельно инвестируют - это, как правило, люди, которым за 40 лет. Которые. вот я в этом возрасте нахожусь, да, и я понимаю, как ломается сознание. Ты думаешь немножко о другом, о будущем. Это наши основные клиенты. Тем, кто за 40. В районе 40-50 лет. Хотя есть и более молодые. А вот что касается обязательного пенсионного страхования, то нет - конечно, наши клиенты - те, кто родились после 67-го года. И это в основном молодые люди. Это 20-летние, 30-летние молодые люди.

-Вед.: А что ими движет, интересно? Они серьезно задумываются о том, что будет через 20-40 лет?

-А.Н.: Они априори, по определению, в системе обязательного пенсионного страхования. Именно на людей, которые родились после 67-го года, и распространяется вся эта система обязательная, где работодатель платит 6% от заработной платы работника, поэтому они по определению там есть. А уже старшее поколение - оно не попало в эту систему. И потихоньку задумываются. Задумываются.

-Вед.: Да, конечно, все это очень сложно. Я все равно никак не могу понять, когда существуют двойные стандарты… Вот был бы рынок объявлен, да? Вот вы говорите- революция. А она и должна быть революцией, иначе ничего не произойдет. Нельзя быть чуть-чуть здоровым. Либо кровопусканием, либо извини. То есть, нельзя существование и государственное, и такое. Это, как знаете, японским девушкам делали.. Японцам нравятся коротконогие и кривоногие. Им делали вот эти обручи, чтобы ноги вырастали кривыми, да? То же самое - такие же обручи на естественное развитие человека. Есть экономические законы, и они для всех справедливы. Мне кажется, пока такие двойные стандарты существуют, такого активного развития негосударственных пенсионных фондов нам ожидать не приходится. То есть мы пока еще на пути к этому, наверное.

-А.Н.: Нет. Индустрия достаточно быстро развивается. Я бы, наверное, сравнил не «здоровый»/ «полуживой» человек, а как человек приобретает через постоянные тренировки, эволюционно приобретает хорошую физическую форму. Мы как раз сейчас находимся в стадии тренировок- мы приобретаем хорошую физическую форму.

-Вед.: Ну вот через сколько лет это все заработает? Так, как это работает в Австралии?

-А.Н.: Так, как в Австралии, ровно через столько, сколько прошло со времен, с момента внедрения пенсионной реформы в Австралии. Через 20-25 лет.

-Вед.: То есть сейчас вот лет 10, по-моему, существуют негосударственные пенсионные фонды?

-А.Н.: Негосударственные пенсионные фонды у нас в стране возникли где-то в середине 90-х годов, но обязательный компонент возник только в 2002 году.

-Вед.: Девять лет. Вышел ли кто-то на пенсию из тех, кто?..

-А.Н.: В добровольной- да. Вот, например, в нашем Фонде таких более 25 тысяч человек, получающих пенсию.

-А.Н.: Они получают по-разному, в зависимости от того, сколько платило предприятие, или они сами отчисляют. Там разброс очень большой. От небольшой до средней и значительной. А в области обязательного пенсионного страхования почти еще никто не вышел на пенсию, и массово люди начнут выходить на пенсию в 2023 году.

-А.Н.: И только тогда увидим, да. Это же очень долгосрочная система.

-Вед.: Я понимаю, что она долгосрочная, но почему-то все время вспоминается эта притча о Ходже Насреддине, об ишаке и императоре, когда император потребовал научить ишака разговаривать человеческим языком, и Ходжа Насреддин согласился, при условии, что это произойдет через 20 лет. И когда он вышел от императора, его спросили: «Ты что, зачем ты так сделал? Понятно же, что не научишь ишака разговаривать». Он ответил, что и ему это понятно, но за 20 лет обязательно кто-то умрет - либо он, либо ишак, либо император. Вот в этой связи, как ипотека, меня всегда немножко смущала, так и все любые продолжительные денежные операции.

-Вед.: Поскольку неизвестно, кто еще быстрее дойдет до этого - тот, кто у меня взял деньги, или я.

-Вед.: Это хорошо бы, да, но опять возвращаясь к тому, что в нашей стране возможно практически все. И где гарантия того, что сменится руководство и курс совершенно другой. И все вообще, вот. И это все растает.

-А.Н.: Вы преувеличиваете влияние политики на экономику. Какие бы ни были сильные влияния политики на экономику, существуют вещи объективные, мы же с вами только что говорили. Существует демографическая проблема. И любое руководство будет всегда думать о том, как ее решать. Существуют другие объективные проблемы в стране, в экономике, которые требуют определенных подходов рано или поздно. Поэтому это все равно, что бороться с законами гравитации.

-Вед.: Хорошо. Если сейчас кто-то из людей, которые ищут способы применения своих бизнес-возможностей, хотят создать такой пенсионный фонд. Советуете ли вы этим заниматься, или рынок настолько насыщен, что сегодня это уже бессмысленное достаточно дело...

-А.Н.: А вот очень интересный вопрос. Я отвечу на него, просто предварительно одна небольшая ремарка. Как возникали негосударственные пенсионные фонды? Сначала они возникли вокруг крупных корпораций. Потому что работники этих корпораций доверяли своим корпорациям. Газпром, Лукойл, Северсталь, Транснефть и все вот эти наши крупные монстры. Потом, на следующем этапе, появились пенсионные фонды при крупных банках - ВТБ, Сбербанк. Потом пришли некоторые иностранные игроки, потом пришли пенсионные фонды, учрежденные страховыми компаниями. Вот это основная поляна, вот картина. И совсем недавно, год назад, появился очень интересный частный проект. Молодые люди, банкиры, подумали, что интересное направление, собрали деньги неких богатых инвесторов и создали вот такой с нуля частный пенсионный фонд. И для меня это был очень приятный сигнал, это значит, частная инициатива, частный капитал, вот с нуля, без поддержки олигархов, без поддержки крупных банков, без поддержки западных монстров, сами люди поверили в эту идею, увидели перспективность, собрали деньги, убедили других дать деньги, и создали. Этот фонд небольшой. Но я за ним очень наблюдаю, и не знаю, как у него сложится судьба. Будет он эффективным, неэффективным. Но тот факт, что он возник, для меня является критерием, что у нас появляется зрелый рынок частных пенсионных услуг.

- Вед.: То есть это означает, что эти люди - они уже сегодня имеют какую-то прибыль, да? Или тоже через 20 лет?

- А.Н.: Я думаю, что они сейчас прибыли не имеют. Вы имеете в виду клиентов или?..

- А.Н.: Я думаю, они понимают, что через некоторое время у них будет прибыль.

-Вед.: А как же сейчас существовать, пока этих денег нет?

-А.Н.: Я до конца не знаю их бизнес-модели, поэтому могу только предполагать. Думаю, что может быть какую-то минимальную прибыль себе они и имеют, но я уверен, что большую часть прибыли они реинвестируют, потому что они хотят завоевать долю на рынке.

-Вед.: Ну и все-таки мне кажется, что прежде, чем заниматься этим бизнесом, нужно изучить мировой опыт, который существует. Вот извините, личный вопрос Вам: Вы до того, как занялись этим, Вы тоже работали в этой системе или чем-то другим занимались?

-А.Н.: Нет, я вообще по образованию – специалист-международник изначально. Но до того, как я возглавил СтальФонд, я 4 года работал на инвестиционный банк в Лондоне.

-А.Н.: У меня был финансовый опыт, но никак не связанный с пенсионными фондами совершенно. А по образованию у меня - международные отношения, поэтому международный опыт помогает, но он не панацея.

-Вед.: У русских, как говорится, особенная гордость, у нас особые условия..

-А.Н.: Надо понимать, что у тебя в стране происходит. И ты видеть должен две картинки: международную картинку и национальную. И тогда это может получиться успешно.

-Вед.: Я благодарю Вас за то, что ответили на мои вопросы. Напомню, что сегодня мы говорили о том, для чего нужны негосударственные пенсионные фонды, каким образом они будут развиваться, и вообще как нам свою пенсию попытаться преумножить, используя возможности этих самых негосударственных пенсионных фондов. А в гостях у нас был президент негосударственного пенсионного фонда «СтальФонд» Андрей Никитченко. Андрей, спасибо Вам.

Минздрав разработал проект новой пенсионной реформы. Первыми на эти планы отреагировали негосударственные пенсионные фонды, заявив, что правительство собирается ликвидировать их бизнес

В начале июня Пенсионный фонд России (ПФР) принял решение расторгнуть трансферагентские соглашения с тремя негосударственными пенсионными фондами (НПФ), на которые поступило наибольшее количество жалоб граждан. Жалобы связаны с тем, что в эти фонды — «Благосостояние», «Норильский никель» и «Ренессанс жизнь и пенсии» — пенсионные накопления россиян переводились из государственной управляющей компании без ведома самих граждан.

Проштрафившиеся фонды признали факт нарушения и пообещали в кратчайшие сроки все исправить, но заявили при этом, что считают санкции ПРФ слишком жесткими и несопоставимыми с масштабом нарушений. Одновременно скандал начал приобретать политическую окраску: СМИ запестрели заявлениями анонимных топ-менеджеров НПФ и представителей Национальной ассоциации негосударственных пенсионных фондов (НАПФ), что санкции в отношении трех ведущих НПФ (а все нарушители входят в первую двадцатку негосударственных пенсионных фондов) — это первые шаги Минздравсоцразвития по претворению в жизнь коварного плана новой пенсионной реформы. Эта реформа якобы предусматривает отмену накопительной части пенсий, что, соответственно, приведет к ликвидации всего бизнеса НПФ.

Что здесь правда, а что вымысел, разобраться довольно сложно. Тем не менее постараемся это сделать.

Хроническая болезнь мошенничества

Сейчас ставка взносов в Пенсионный фонд РФ составляет 26%, из них 6% идет на финансирование накопительной части пенсии. Накопительная часть пенсий четырех из пяти россиян сейчас размещена в государственной управляющей компании — Внешэкономбанке. Это размещение производится по умолчанию, но любой гражданин имеет право перевести средства накопительной части своей пенсии из государственной компании в частный пенсионный фонд. НПФ — точнее, управляющая компания (УК), но сейчас это не важно — будет инвестировать средства граждан в различные активы, всячески их приумножая, в результате к моменту выхода гражданина на пенсию на его счете в НПФ может скопиться весьма значительная сумма, достаточная для безбедного существования в старости. Это в теории. На практике конечный результат зависит от многих факторов — от компетентности и добросовестности менеджеров УК до ситуации на рынках.

Впрочем, важнее другое: «В России компании, управляющие активами негосударственных пенсионных фондов, имеют право взимать комиссионные в размере до 10% валового дохода. Кроме того, сами НПФ могут взимать комиссионные до 15% чистого дохода без учета комиссионных, выплачиваемых управляющим компаниям. Таким образом, если инвестиционный доход составляет, например, 10 тыс. рублей, то управляющая компания может получить тысячу рублей, а НПФ — 1350 рублей. Вместе взятые, они могут иметь комиссионные в размере 23,5%». Это цитата из доклада Минздрава «Итоги пенсионной реформы и перспективы пенсионной системы РФ».

Понятно, что в такой ситуации пенсионные фонды весьма заинтересованы в переводе пенсионных средств граждан из государственной УК к себе. Благо для этого нужно только заявление с личной подписью гражданина, в котором указаны его паспортные данные и номер пенсионного страхового свидетельства. Учитывая, что базы данных паспортов и пенсионных удостоверений можно без проблем купить на рынке, соблазн фальсификации заявлений граждан о переводе средств для многих оказывается почти непреодолимым (под «многими» в первую очередь понимаются не столько сами НПФ, сколько их страховые агенты, получающие оплату в зависимости от количества привлеченных клиентов). Неудивительно, что неправомерные переводы пенсионных счетов граждан из государственной УК в частные НПФ — хроническая болезнь нашей пенсионной системы. И жесткость санкций со стороны ПФР в адрес трех крупных фондов тоже объяснима, хотя фонды утверждают, что количество жалоб ничтожно мало по сравнению с общим количеством их клиентов. «Мы это мелочью не считаем, — парирует начальник отдела пресс-службы ПФР Станислав Дегтярев. — Проблема существует не первый год, и те НПФ, которые хотели ее решить, — решили, так что на них жалоб не поступает. Что касается оправданий, что во всем виноваты недобросовестные агенты, то НПФ ищут причины проблем где угодно, только не у себя. Между тем, подписывая трансферагентские соглашения, пенсионные фонды берут на себя всю ответственность за правдивость предоставляемых нам сведений». Выбранное наказание — расторжение трансферагентского соглашения — тоже выглядит вполне адекватно: ведь фонды-нарушители не выполнили главное требование этих соглашений.

Но фонды с этим не согласны. «Действительно, есть объективная проблема мошенничества, — говорит глава НПФ “Стальфонд” Андрей Никитченко. — Не надо представлять ситуацию так, что во всем виноваты только НПФ. Фундаментальная причина таких явлений в том, что на рынке гуляют базы персональных данных, поэтому соблазн мошенничества очень велик. Отзывая трансферагентские соглашения, ПФР послал очень жесткий сигнал рынку: мы следим, так что будьте внимательны. Но реагирование на подобные случаи должно быть не ситуативным, а системным со стороны как ПФР, так и НПФ: надо бороться с утечками баз данных, надо выдавить мошенников с рынка, надо привлекать к ответственности конкретных мошенников. Мы, например, два года назад привлекли к уголовной ответственности агента-мошенника, довели дело до суда, и он получил четыре с половиной года».

Копить или не копить?

Что же касается попыток НПФ объяснить данный случай планами новой пенсионной реформы, то здесь ситуация гораздо интереснее. Дело в том, что такие планы действительно существуют, о чем на прошлой неделе официально заявил заместитель министра здравоохранения и социального развития, статс-секретарь Минздравсоцразвития Юрий Воронин. По его словам, окончательный план реформы будет передан на утверждение правительства в ноябре этого года, а работать по новым правилам пенсионная система начнет с 2014-го.

Многие детали реформы еще не ясны, но уже сейчас можно констатировать, что накопительную часть пенсий формально упразднять никто не собирается. Впрочем, опасения НПФ не совсем беспочвенны: Минздрав предлагает предоставить гражданам право переводить накопительную часть — 6% заработка — в страховую часть пенсии. То есть накопительная часть становится добровольной. Правда, с точки зрения НПФ такой подход от запрета накопительной части отличается не сильно: при сегодняшнем низком уровне доверия россиян к фондовому рынку и инвестиционным институтам бегство клиентов из накопительной системы вполне возможно.

Однако многое будет зависеть от сопутствующих факторов, и поэтому самый жесткий спор между НПФ и ПФР сегодня идет о том, какую опцию сделать базовой: или все пенсионные взносы будут зачисляться в страховую часть, а по заявлению граждан 6% будет перечисляться в накопительную (и, соответственно, могут достаться НПФ), либо, наоборот, эти 6% пойдут в накопительную часть и лишь по специальному заявлению гражданина будут перечисляться в страховую. При тотальной аллергии наших сограждан на любые бюрократические процедуры понятно, что именно базового варианта будет придерживаться 80% россиян. Так что судьба пенсионного бизнеса во многом зависит от того, кто победит в сегодняшнем споре.

Впрочем, уже сейчас можно уверенно сказать, что правительство отказалось от намерения форсированно развивать накопительное пенсионное обеспечение: в частности, не нашла отклика в проекте новой реформы давно лоббируемая НПФ идея создать специальный страховой фонд для частных пенсионных накоплений (наподобие Агентства по страхованию вкладов в банковской сфере). Не упоминают чиновники и государственную пропагандистскую кампанию про выгоды пенсионных накоплений, о необходимости которой постоянно твердят НПФ. В общем, горячка перекладывания государственных пенсионных обязательств на частные институты, похоже, закончилась. Упор теперь делается на государственные распределительные механизмы.

Чтобы понять, чем это грозит пенсионной системе, необходимо оценить сравнительные преимущества и недостатки двух систем — накопительной и распределительной.

Основной проблемой накопительных систем является то, что они фактически переносят на работника конъюнктурные риски: в случае падения стоимости активов, как это было во время кризиса, пенсионные накопления граждан тоже резко сокращаются. Так, по данным ОЭСР, в 2008 году стоимость активов пенсионных фондов стран ОЭСР упала на 19% (потери составили 3,5 трлн долларов). За 2009 год пенсионные фонды в этих странах восстановили почти половину потерь, заработав 1,5 трлн долларов, но и в конце 2010 года величина активов пенсионных фондов в развитых странах все еще была ниже докризисного пика (76% ВВП против 78%). При этом кризис показал, что в накопительных системах поколения, выходящие на пенсию в момент конъюнктурного спада, вынуждены довольствоваться меньшей пенсией, чем другие поколения.

Еще одна хроническая проблема накопительных систем — высокие затраты на администрирование, которые существенно уменьшают доходы будущих пенсионеров. Страны, где накопительная система приобрела существенный масштаб, даже вынуждены законодательно ограничивать комиссионные управляющих компаний. Такие ограничения установили, в частности, Польша и Мексика, а Чехия и Венгрия ввели штрафы за частый переход клиентов из фонда в фонд, чтобы уменьшить расходы НПФ на переманивание клиентов.

Главный общепризнанный плюс накопительных систем — устойчивость к ухудшению демографической ситуации. А для государственных распределительных систем демография является главной проблемой. «Главный и единственный недостаток распределительного механизма пенсионного обеспечения — его незащищенность от демографического кризиса», — отмечается в уже упоминавшемся докладе Минздрава «Итоги пенсионной реформы и перспективы пенсионной системы РФ», но тут же подчеркивается, что этот недостаток «не может быть устранен путем усиления накопительного механизма пенсионного обеспечения».

Зато, как показало исследование Всемирного банка в 2009 году, распределительные системы более устойчивы к кризисам, во всяком случае, влияние финансового кризиса в странах с распределительной пенсионной системой оказалось незначительным по сравнению с влиянием демографических тенденций.

Попытки компенсировать слабости одной системы за счет преимуществ другой привели к тому, что в развитых странах сегодня преобладают комбинированные системы, включающие в себя и распределительный, и накопительный компоненты. Но упор делается на распределительную систему. Как констатируется в недавнем обзоре Центра макроэкономических исследований Сбербанка, посвященном пенсионным системам, из 30 стран ОЭСР распределительная система действует в 25 странах. Обязательная накопительная — в 11 странах, добровольная накопительная система играет значимую роль лишь в 9 странах. При этом доля распределительной системы в пенсионных выплатах в среднем составляет 68%, доля обязательных накопительных систем — 19%, доля добровольных накопительных — 13%. Выплаты по распределительным системам составляют в странах ОЭСР в среднем 6,5% ВВП, по обязательным накопительным — 1,8% ВВП.

Так что, строя комбинированную пенсионную систему с упором на распределительный механизм, Россия движется в русле мировых тенденций. Но остается главный вопрос: как все-таки защитить эту систему от демографического кризиса?

Новые формулы старости

Ответом на него, по замыслу инициаторов новой пенсионной реформы, станет отказ от верхнего предела зарплат, с которых платятся пенсионные взносы. Если сейчас страховыми взносами облагается зарплата до 463 тыс. рублей в год, а как альтернатива снижению страховых взносов обсуждается повышение этого порога до 1,5 млн рублей, то с 2014 года он будет вообще отменен. Напомним, что существование порога зарплат, выше которого социальные взносы не взимаются, объясняется простым соображением: богатые люди, как правило, не сильно нуждаются в социальном обеспечении, решая проблемы со здоровьем и возрастом за счет собственных доходов и накоплений. Однако сейчас эта житейская логика заменяется соображениями «социальной ответственности»: если богатый — делись.

Есть, правда, одна проблема — увеличение объема страховых накоплений в сегодняшней пенсионной системе автоматически означает рост обязательств Пенсионного фонда. Это так называемая эквивалентная формула: сколько взносов поступило с зарплаты работника — столько потом ему и должно быть выплачено в виде пенсии. В этой ситуации отмена порога обложения бессмысленна. Поэтому ПФР планирует отказаться от эквивалентной формулы — размер пенсии будет связан с объемом страховых пенсионных платежей очень опосредованно.

Во-первых, по замыслу ПФР, полные пенсионные права гражданин сможет получить только при наличии тридцатилетнего трудового стажа, а для минимальных пенсионных прав будет необходим стаж в пятнадцать лет (вместо пяти лет сейчас). При этом «полные пенсионные права» на самом деле означают, что гражданин получит в виде пенсии только 0,75 суммы своих страховых взносов, то есть три рубля из четырех уплаченных. Для работников с минимально допустимым — пятнадцатилетним — стажем коэффициент составит 0,55, то есть в виде пенсий они получат лишь чуть больше половины своих взносов.

В сегодняшних реалиях это звучит жестковато, но ПФР ссылается на 102-ю конвенцию Международной организации труда (МОТ), которая и определяет размер трудового стажа для минимальной и полной пенсии — эти самые 15 и 30 лет. Здесь, правда, необходимо отметить, что Россия не ратифицировала упомянутую конвенцию МОТ, так что выполнять ее требования не обязана (это, кстати, относится и к пресловутому коэффициенту замещения в 40%, ради достижения которого правительство затеяло повышение ЕСН). Но у чиновников (и не только наших) принято при проведении непопулярных мероприятий ссылаться на требования всяких международных контор с названиями из трех букв (ВТО, ВОЗ, МОТ и т. д.), и кто же их за это осудит.

Во-вторых, предполагается отказаться от сегодняшней практики индексации пенсий по уровню инфляции. Вместо этого пенсии ежегодно будут индексироваться в соответствии с ростом средней зарплаты. А поскольку зарплаты, как правило, растут медленнее инфляции, у ПФР появляются дополнительные возможности экономии средств (правда, при этом пенсионные накопления граждан дополнительно обесцениваются).

И наконец, в-третьих, ключевым элементом новой пенсионной реформы станет учет при определении размера пенсий демографической и макроэкономической нагрузки. Что это такое, можно посмотреть на примере зарубежных стран. В частности, в Германии пенсионные выплаты устанавливаются в зависимости от коэффициента нагрузки на работников, то есть количества пенсионеров на одного работающего: чем выше нагрузка, тем меньше рост пенсий. В Италии, Польше и Швеции во время выхода на пенсию взносы работника в систему будут индексированы по росту ВВП. В Швеции введено автоматическое понижение выплачиваемых пенсий, если сумма будущих обязательств оказывается ниже суммы будущих поступлений. В Канаде каждые три года рассчитывается баланс пенсионной системы, и в случае дефицита пенсии замораживаются на следующие три года.

Нечто подобное ПФР планирует вести и в России. Что конкретно, в каком виде и с какими коэффициентами — узнаем, видимо, в ноябре. Но уже сейчас можно сказать, что страховые пенсии станут меньше. Теоретически это повысит относительную привлекательность накопительных пенсионных схем, так что НПФ от реформы могут даже выиграть. Впрочем, более реальным представляется другой сценарий — интерес россиян к пенсионным вопросам еще больше снизится, и страховые выплаты будут восприниматься всего лишь как еще один несправедливый побор со стороны государства. Отметим, что, по данным опроса Фонда общественного мнения, 36% россиян хотели бы продолжать работать и после достижения пенсионного возраста (главная причина такого желания — слишком маленькие пенсии, вторая по значимости — «люблю свою работу, скучно сидеть дома»).

Снижение страховых пенсий явно увеличит число желающих работать «до гробовой доски». Тогда лет через десять без больших потрясений можно будет провести еще одну пенсионную реформу, совсем отменяющую пенсии. Пока это звучит диковато, однако, например, в Великобритании уже сейчас всерьез обсуждается возможность отмены пенсий как таковых и замены их на пособие по возрасту. Размер этого пособия будет таким, чтобы лишь компенсировать снижение доходов работника, связанных с возрастными ограничениями.

К необходимости аналогичных решений рано или поздно придут все развитые страны. Так что главным правилом в третьем тысячелетии, похоже, будет «работай или умри».

Два сценария на два года

Поскольку запуск новой пенсионной реформы планируется только с 2014 года, правительству предстоит решить, как будет функционировать пенсионная система до этого. Основная проблема — ставки тарифов страховых взносов, которые убивают предпринимательскую активность в несырьевых отраслях, где главным капиталом являются кадры и, соответственно, главной статьей расходов — зарплата.

Окончательное решение о снижении ставок перенесено во второй раз (сначала президент потребовал от правительства представить соответствующие решения к 1 июня, потом — к 8 июня, теперь срок продлен уже до 22-го).

Правда, теперь уже определены два основных варианта, из которых и будет сделан окончательный выбор.

Первый вариант предполагает дифференциацию ставок страховых платежей в зависимости от размера бизнеса: для крупных предприятий она сохранится на уровне 34%, для среднего бизнеса приблизится к 26%, а вот у неторгового малого бизнеса составит от 16 до 20%. Второй вариант подразумевает, что ставка для всех снизится до 30%, а неторговый малый бизнес должен будет платить также от 16 до 20%.

Основное препятствие для реализации первого варианта — сложность проверки конкретных компаний на соответствие критериям среднего предприятия: согласно действующему законодательству, это предприятия с годовой выручкой до 1 млрд рублей (без НДС) и персоналом до 250 работников. Помощник президента Аркадий Дворкович заявил о необходимости «уведомительного порядка без излишних проверок», то есть пусть компания сама объявляет себя средним бизнесом и начинает платить страховые тарифы по меньшим ставкам, не дожидаясь решения фискальных органов. Но вряд ли Минфин и ПФР поддержат этот вариант, поскольку риск злоупотреблений слишком велик: вероятно, многие не устоят перед искушением рискнуть — в надежде, что за два года у контрольных органов до них просто не дойдут руки.

Тем более что лоббисты крупного бизнеса уже начали угрожать сторонникам этого варианта большими бюджетными проблемами: мол, крупный бизнес разделится на средние компании, и вместо высоких сборов страховые фонды получат сплошной минус. Вряд ли эти опасения стоит воспринимать всерьез — крупная компания всегда имеет существенные преимущества перед группой мелких, в частности в привлечении внешнего финансирования. Так что очень немногие захотят раздробить свои фирмы ради несчастных 8% ЕСН. Проще уж поднять цену на продукцию или сократить инвестиционные программы, что и сделало две трети российских предприятий после повышения ставок. Не слишком адекватны и рассуждения о том, что дифференциация ставок для среднего и крупного бизнеса отобьет у средних компаний охоту к развитию и укрупнению (напомним, речь идет всего лишь о перспективе двух лет).

Второй вариант, предполагающий снижение ставки для всех, реализовать проще, и он, очевидно, встретит меньше сопротивления как некий компромисс для всех заинтересованных сторон. Правда, при этом не стоит надеяться, что компании, перешедшие с начала года на «конвертные» схемы выплаты зарплат, захотят «вернуть все взад». Но и при любом другом варианте на это рассчитывать не приходится, а вот плюсы от второго варианта могут быть. «Если все же будет принят второй вариант, то это станет позитивным фактором для большинства российских публичных компаний и повлияет на котировки их акций, поскольку финансовые результаты можно будет улучшить благодаря росту рентабельности в связи с некоторым сокращением расходов на персонал, — уверен аналитик “Инвесткафе” Антон Сафонов. — Однако отыгрываться этот фактор будет только в конце 2011 года или даже в 2012-м, так как последствия будут заметны не раньше чем через пару кварталов, когда будет опубликована поквартальная финансовая отчетность. Например, продуктовому ритейлу снижение ставки страховых взносов для крупного бизнеса до 30 процентов позволит уменьшить общехозяйственные и административные расходы в среднем на 2–2,5 процента. В результате только за счет этого фактора увеличится рентабельность по EBITDA на 0,15–0,3 процента».

Впрочем, привлекательность того или иного варианта в конце концов будет зависеть от того, какими дополнительными условиями он будет обставлен. Ведь выпадающие доходы Пенсионного фонда надо будет как-то компенсировать. Один из обсуждаемых вариантов — повышение налога на прибыль. Но если тарифы снизят, а налог на прибыль одновременно повысят, то бизнесу радости будет мало (во всяком случае тем компаниям, у которых есть прибыль).

Есть вариант компенсировать снижение тарифов повышением порога облагаемых зарплат. Но в этом случае бизнесу тоже мало радости, поскольку общий размер платежей с фонда заработной платы все равно останется высоким. Наиболее привлекательным для бизнеса вариантом — и при этом единственным, обеспечивающим реальное снижение фискального бремени, — стала бы компенсация потерь Пенсионного фонда из резервного Фонда национального благосостояния, тем более что ФНБ и создавался специально для ликвидации дисбалансов в ПФР. Остается только выяснить, готов ли Минфин в очередной раз распечатать свою кубышку.

Комсомольская правда, № 25 (485) 27 июня - 3 июля 2011

Число клиентов НПФ «СтальФонд» по обязательному пенсионному страхованию (ОПС) превысило полмиллиона человек. Оказалось, что именно житель Нижнего Новгорода стал 500-тысячным клиентом Фонда. В связи с этим знаковым событием руководство нижегородского филиала СтальФонда пригласило своего юбилейного клиента – нижегородца Сергея Николаевича Ковалева − в офис, чтобы в торжественной обстановке поздравить его и поблагодарить за доверие. В подарок Сергей получил годовую карту фитнес-клуба премиум-класса World Class Спорт от партнера СтальФонда − сети спортивных клубов World Class.

Сергей Ковалев - почетный клиент СтальФонда.

Поздравления в адрес полумиллионного клиента СтальФонда прозвучали 15 июня из уст директора филиала Галины Леонидовны Гурвич. За неделю до награждения пресс-служба Фонда провела интервью со своим почетным клиентом, чтобы познакомиться с ним поближе.

Решение Сергея о выборе СтальФонда в целях создания пенсионного капитала во многом связано с его активной жизненной позицией.
- В своей жизни я все привык планировать, - рассказывает Сергей. - Сейчас мне 37 лет. Самое время подумать о будущем: для меня важно после завершения трудовой деятельности сохранить независимость и привычный, комфортный уровень жизни. Не хочется перекладывать на плечи детей ответственность за свое финансовое обеспечение в старости.

Да, активная жизненная позиция Сергея вызывает восхищение. Таков настоящий глава семьи, думающий о благополучии своих близких на десятилетия вперед. Сергей трудится в Департаменте лесного хозяйства, где занимает ответственный пост начальника отдела мониторинга и оценки состояния лесов. Работа очень напряженная, кропотливая, требующая большой отдачи. Но по-настоящему успешный человек успешен во всем! У Сергея полный порядок не только в профессиональной сфере, но и в личной. У него прекрасная семья: красавица-супруга Ольга, работающая врачом, и двое сыновей. Младший Игорь ходит в детский сад, а старший Илья учится в школе. «Я счастлив в браке и не представляю своей жизни без моих родных», - с гордостью заявляет Сергей.

Свободного времени у почетного клиента СтальФонда всегда крайне мало. Свой досуг он любит проводить с семьей. В выходные это поездки на природу. Рыбалка и охота – обязательные атрибуты такого отдыха. Динамичный образ жизни Сергея также сопровождается страстным увлечением и большой любовью к спорту.

- Спорт является средством поддержания в норме не только физического, но и душевного здоровья, - уверен 500-тысячный клиент СтальФонда. Так что выбор «спортивного» подарка − годовой карты фитнес-клуба премиум класса World Class Спорт от партнера СтальФонда сети спортивных клубов World Class, − вполне логичен. Годовой абонемент поможет Сергею поддерживать высокий жизненный тонус и с новыми силами приступать к достижению вновь намеченных целей.

World Class Спорт - это фитнес-клуб для людей, нацеленных на результат! Клуб расположен в центре Нижнего Новгорода (ул. Белинского, д. 124; телефон: 2-200-300), представляет собой фитнес-центр премиум класса площадью 2 500 кв.м. На его территории располагается тренажёрный зал, кардиозона, сайкл-студия, 20-метровый бассейн с тремя дорожками, сауна, турецкая баня, детский клуб, фитнес-кафе. Клуб предлагает уникальные для нашей страны фитнес-программы Les Mills, а также занятия йогой, танцами, аэробикой и восточными единоборствами. Каждая тренировка в World Class Спорт проходит под строгим профессиональным контролем. Перед тем как приступить к выполнению занятий посетитель клуба проходит спортивное тестирование на выявление уровня физической подготовки и вводный инструктаж в тренажерном зале, на котором составляется индивидуальная программа занятий.

Сеть фитнес-клубов премиум-класса World Class – это не просто образ жизни. World Class – это прежде всего профессиональный уровень фитнеса, убедиться в котором возможно благодаря персоналу клуба, состоящему из Олимпийских чемпионов, чемпионов Мира и Европы.

СПРАВКА "КП"

СтальФонд входит в десятку ведущих НПФ России по совокупным показателям деятельности . По состоянию на 31.03.11 г. величина пенсионных накоплений в управлении Фонда составила 7,1 млрд руб., а число застрахованных лиц впервые превысило полмиллиона человек!

Если вы готовы взять под контроль пенсионный вопрос, в офисе СтальФонда, лично или по телефону, Вы получите информацию о том, как повлиять на размер будущей пенсии. Если для кого-то более удобен интернет, то на сайте www.stalfond.ru работает система обратной связи, посредством которой также можно адресовать Фонду свои вопросы.

Адрес филиала НПФ «СтальФонд» в Нижнем Новгороде: ул. Пискунова, д. 27, 3 этаж
Телефоны: (831) 411-95-11, 411-84-25.
№ 296/2 от 16 июня 2009 года выдана Федеральной службой по финансовым рынкам РФ

Радиостанция "Эхо Москвы". Программ "Личный Бюджет", 26 ноября 2007

Лев Гулько, Ксения Ларина. ДАЛЕКО ЛИ ДО ПЕНСИИ? КОПИ, ПОКА МОЛОДОЙ

К. ЛАРИНА: Мы начинаем наш разговор с нашим гостем. Это Андрей Никитченко – Президент Негосударственного Пенсионного фонда «СтальФонд». Добрый вечер, Андрей.

А. НИКИТЧЕНКО: Добрый вечер.

Л. ГУЛЬКО: Здравствуйте.

К. ЛАРИНА: Здесь Лев Гулько, здесь Ксения Ларина, все будущие пенсионеры.

Л. ГУЛЬКО: Я уже близко.

А. НИКИТЧЕНКО: Я думаю, что все присутствующие – будущие пенсионеры.

К. ЛАРИНА: И даже вы, Андрей? Такой молодой, успешный, благополучный и тоже думаете о пенсии?

А. НИКИТЧЕНКО: Я уже давно думаю о пенсии.

К. ЛАРИНА: И сколько вам там светит, скажите правду? Потому, что нам с Гулько ничего не светит.

Л. ГУЛЬКО: Человек – Президент негосударственного фонда, что ему светит? Такие вопросы задаешь…

А. НИКИТЧЕНКО: А это типичное заблуждение, что никому ничего не светит. Если правильно отнестись к вопросу и подумать, то всем светит.

Л. ГУЛЬКО: Каким образом? Объясните мне. Я не 1067 года рождения, а на 10 лет старше. Ну куда мне сейчас? Осталось 10 лет. Что я там накоплю?!

А. НИКИТЧЕНКО: Дело в том, что у всех Негосударственных Пенсионных фондов, у подавляющего большинства, есть два продукта. Это обязательное пенсионное страхование, то, о чем мы только что сказали, если надо будет, мы расшифруем. И добровольное пенсионное страхование. И в добровольном нет никаких возрастных ограничений. Любой гражданин РФ может открыть счет в Пенсионной Негосударственном фонде и, в соответствиями со своими интересами, откладывать, инвестировать сумму, любое количество. И потом самому себе назначить пенсию на любое количество лет. Поэтому у вас тоже есть шанс получить Негосударственное пенсионное обеспечение.

К. ЛАРИНА: Гарантии какие?

Л. ГУЛЬКО: Я тоже хотел спросить. Сегодня вы есть, не обижайтесь… А завтра…

К. ЛАРИНА: И завтра есть, а вот послезавтра…

А. НИКИТЧЕНКО: И послезавтра мы есть. Гарантии очень просты. Негосударственный Пенсионный фонд, как и любой другой финансовый институт построен не с бухты барахты, не просто так, не в вакууме, он построен в правовом поле, которое сформулировало государство. Государство поставило правила, по которым всех должны играть. И довольно жесткие. Для Негосударственных Пенсионных фондов – это самые жесткие правила и это понятно почему. Потому, что это деньги на будущее. Второй уровень гарантии, или я бы предпочел говорить о надежности – это регуляция, контроль со стороны учредителей. А здесь уже у каждого фонда свой учредитель, как у нас у всех разные родители, здесь каждый учредитель контролирует по-разному и надо смотреть внимательно, если вы выбираете Негосударственный Пенсионный фонд, кто за ним стоит, какая организация. И третий уровень надежности – это политика самого фонда. Что она раскрывает, о чем говорит. Не бойтесь задавать вопросы любому финансовому институту. Задавайте вопросы и не бойтесь казаться непрофессионалами. Они должны отвечать на вопросы.

К. ЛАРИНА: Вы ответили, по каким критериям надо отбирать кампанию. Хорошо, когда есть люди, которые ведут передачу «Личный бюджет» на «Эхо Москвы» и могут все это выяснить напрямую. А обычный человек, который получил очередное «Письмо счастья», как мы это называем, где ему в очередной раз предлагается выбрать Пенсионный фонд. Каким образом ему поступать, если он начинает с чистого листа?

А. НИКИТЧЕНКО: Я думаю, ему надо выделить минут 30 времени, после того. Как он открыл конверт, на составление плана действий, чтобы набросать, что он хочет получить, какую он хочет получить информацию. Составить список вопросов.

К. ЛАРИНА: Давайте мы ему поможем.

А. НИКИТЧЕНКО: И с этим списком обратиться либо в сам Пенсионный фонд РФ и они проинформируют, либо придти в один из Негосударственных Пенсионных фондов и получить ответ на эти вопросы. Я бы рекомендовал обратиться в несколько источников, потом сесть, взять паузу, сравнить, возможно, возникнут вопросы, придти и задать их, или позвонить и после этого сделать выбор. И самое главное, что, сделав выбор, вы же не делаете его раз и навсегда.

К. ЛАРИНА: То есть, можно поменять?

А. НИКИТЧЕНКО: В следующем году вы можете поменять, если неудовлетворенны работой того или иного института.

К. ЛАРИНА: Если я еще не приняла решение сотрудничать с вами, я могу, тем не менее, задавать вопросы, на которые вы обязаны отвечать. Я решения не приняла и я не ваша клиентка.

А. НИКИТЧЕНКО: Конечно. Вы можете задавать вопросы, а дальше смотрите, как кто на них отвечает.

Л. ГУЛЬКО: Вы сказали, что если я не согласен с политикой того или иного фонда, я могу в другой фонд перейти, после расторжения договора. Договор же составляется?

А. НИКИТЧЕНКО: Заключается договор в 3-х экземплярах, один – человеку, один фонду, один – в Пенсионный фонд России. Подписывается заявление, вы в следующий раз заключаете договор с другим фондом.

Л. ГУЛЬКО: А деньги, которые у меня остались в том фонде, они сколько идут из одного в другой фонд?

А. НИКИТЧЕНКО: У нас, в соответствии с законодательством все денежные переводы осуществляются раз в году. До 31 декабря в рамках обязательного пенсионного страхования Пенсионные фонды России аккумулируют все заявления, обрабатывают и в марте месяце переводят в Негосударственные пенсионные фонды. Они начинают с ними работать, информируют вкладчиков о том, что они эти деньги получили, что у них есть личный персональный счет. Машина завертелась. По той информации, которую получаете от Негосударственного Пенсионного фонда вы делаете вывод, интересен он вам или нет.

Л. ГУЛЬКО: Обязательное пенсионное страхование – это если я ничего не выбрал?

А. НИКИТЧЕНКО: Нет, это как раз то, о чем мы говорили. Обязательное страхование – это возможность распорядиться накопительной частью трудовой пенсии, деньги платит за вас работодатель, перечисляет из единого социального налога, часть этих денег вы вправе либо оставить в Пенсионном фонде России либо перевести в Негосударственный Пенсионный фонд. Почему обязательное страхование? Потому, что деньги вы не перечисляете. За вас перечисляет работодатель.

Л. ГУЛЬКО: Какие-то проценты.

А. НИКИТЧЕНКО: Да. Добровольное – это когда вы сами лично, из собственного кармана открываете счет в банке, или покупаете пай в ПИФе и таким образом сами себе накапливаете.

Л. ГУЛЬКО: Но вы-то себе оставляете? Радость ваша в чем? Моя в чем и ваша в чем, объясните?

К. ЛАРИНА: Это коммерческая тайна.

А. НИКИТЧЕНКО: Почему коммерческая тайна?

Л. ГУЛЬКО: Сколько я буду иметь на руки потом? Я же по-простому. Я откладываю в течение 10 лет по 100 долларов в месяц.

А. НИКИТЧЕНКО: Здесь мы, как раз, выходим на очень интересный вопрос, чем частный Пенсионный фонд похож на банк или ПИФ и чем он отличается. Отвечая на ваш вопрос, я дам ответ и на вопрос, чем мы схожи с банком. По российскому законодательству мы не вправе рекламировать будущую доходность и, в отличие от банка человек не знает заранее процент и доходность, которую он получит. Почему существует такой запрет? Мы все помним наследие пирамид 90-х годов, когда обещали всем бешеные проценты. Для того, чтобы ни у кого не было соблазна оказаться в этой ситуации и начать рекламировать завышенные проценты, Пенсионный фондам запрещено рекламировать будущую доходность. Мы можем рассказывать только по факту, что в прошлом году по итогам года мы начислили такой процент. Этим мы отличаемся от банка и похожи на ПИФ. Там вы тоже не знаете, какие вы получите…

Л. ГУЛЬКО: …дивиденды…

А. НИКИТЧЕНКО: Да. Чем мы отличаемся от банка – я сказал. Чем мы похожи на банк? Тем, что у нас есть страховой резерв и, как и банк, Негосударственный Пенсионный фонд обязан вернуть деньги, которые он взял у вкладчика, в отличие от ПИФа, где вы можете потерять и можете выиграть в зависимости от того, как складывается ситуация на фондовой рынке. В отличие от ПИФа, мы обязаны вернуть, т.е. у нас есть страховой резерв, как в банке, поэтому доходность может быть меньше, чем в ПИФе, но нет этого риска проиграть часть денег. Теперь, самый главный вопрос. В чем интерес Негосударственный Пенсионных фондов? Как любой финансовый институт, мы живем на комиссии со своих клиентов, но определяются эти комиссии совершенно другим образом, в соответствии с российским законодательством, мы вправе оставить себе на развитие не более 15 процентов от дохода. Я подчеркиваю эту функцию – от дохода. Заложен принцип «нет дохода у вкладчика – нет дохода у фонда».

К. ЛАРИНА: Напомню, что у нас в гостях Андрей Никитченко – Президент Негосударственного Пенсионного фонда «СтальФонд» и мы со Львом не назвали средства связи, а вопросы поступают к Андрею. Номер смс по которому можно отправлять вопросы - + 7-985-970-45-45. Естественно, все спрашивают про форс-мажорные обстоятельства, которые могут помешать, я имею ввиду то, что если нефть будет стоить 8 долларов? А если дефолт?

Л. ГУЛЬКО: Банковский кризис!

К. ЛАРИНА: Инфляция! Деноминация! Денежная реформа! И все. И конец.

Л. ГУЛЬКО: Нужны какие-то гарантии. Есть какие-то гарантии?

К. ЛАРИНА: Можно застраховаться?

А. НИКИТЧЕНКО: Если конец света – то да.

К. ЛАРИНА: Тут понятно.

А. НИКИТЧЕНКО: Любой финансовый институт предполагает инвестирование, а любое инвестирование предполагает определенную долю риска. Если вам где-либо говорят о том, что мы берем деньги, инвестируем и это абсолютно безрисковое мероприятие – это ложь.

К. ЛАРИНА: Ваша щетина превратится в золото…

Л. ГУЛЬКО: Терпение, мой друг, терпение.

А. НИКИТЧЕНКО: Да. Любой финансовый институт – это риск, но это еще и управление риском. И здесь каждый финансовый институт имеет свой механизм управления риском. Я уже об этом рассказал. Вопросы, которые вы только что озвучили, если нефть упадет, если…

Л. ГУЛЬКО: Не дай Бог.

А. НИКИТЧЕНКО: …или что-то произойдет на фондовой рынке, для этого и существует не только у нас, но и в банке, в Управляющей компании, существуют команды людей, профессионально занимающихся этим делом, они планируют инвестирование, управление риском. Они должны вам рассказать, во что они инвестируют эти вложения, эти средства. Каким образом они страхуют от возможного падения на фондовом рынке. Каждый фонд должен вам об этом рассказать. Я еще раз призываю – не бойтесь задавать вопросы.

Л. ГУЛЬКО: Тогда еще один вопрос я задам. Человек что-то накопил, что-то отдал в Негосударственный Пенсионный фонд и так случилось, человек умирает. Вопрос наследования этих самых денег, он тоже довольно актуальный. Недавно вышел новый закон, насколько я понимаю, о том, что дети могут унаследовать, если он заключил договор, но не усел, там сложная система. Что с наследованием?

А. НИКИТЧЕНКО: По подавляющему большинству пенсионных схем, предусмотренных Российским законодательством, наследование предусмотрено. Наследники получают оставшуюся сумму, если что-либо происходит. Не по всем программам, потому, что это зависит от актуарного механизма и поэтому, когда вы заключаете договор с Негосударственным Пенсионным фондом, то в рамках добровольного пенсионного обеспечения есть отдельные программы, где нет наследования, это пожизненные программы. Если вам начали выплачивать пожизненную пенсию, то наследование не существует. Во всех остальных случаях, как то – не начали выплачивать, вообще не было выплаты, еще пенсия не назначена или пенсия срочная, если есть деньги на счете, они, естественно, в нормальном порядке наследования передаются наследникам. И, к сожалению, могу сказать, что жизнь такова, что я подписываю ежемесячно.

К. ЛАРИНА: Какое кол-во людей выбирают Негосударственные Пенсионные фонды?

А. НИКИТЧЕНКО: Есть сегодня у нас в стране примерно 10 процентов населения, которые так или иначе, в той или иной форме уже имеют дело с Негосударственными Пенсионными фондами, имеют либо счет обязательного Пенсионного обеспечения, либо являются бенефициарами от корпоративных программ.

К. ЛАРИНА: Это что такое? Переведите на русский язык.

А. НИКИТЧЕНКО: Бывают случаи, когда предприятия создают пенсионные программы в пользу своих сотрудников.

К. ЛАРИНА: То есть, они заключают договоры с вами?

А. НИКИТЧЕНКО: Да. Если учитывать тех, кто покрываются корпоративными пенсионными программами, то около 25 процентов. Без них – это 10 процентов. И это не мало, учитывая, как мало времени прошло с тех пор, когда люди в нашей стране вообще услышали слова «Негосударственный Пенсионный фонд».

К. ЛАРИНА: А там есть какие-то ограничения, с какого возраста, какой год рождения тех, кто может выбирать Негосударственные Пенсионные фонды?

А. НИКИТЧЕНКО: Если мы говорим о добровольном – то все равно. Если вы лично свои деньги вытаскиваете и идете не в банк, а к нам, то возраст не имеет никакого значения. То, что Лев говорил об обязательном пенсионном страховании – там есть ограничения – 1967 год и моложе.

Л. ГУЛЬКО: Там какая-то сложная демографическая ситуация. Посчитали, сколько родилось, сколько пенсионеров. Еще один вопрос, который я хотел вам задать. Если я вдруг, все, что накопил, положил вам достаточное кол-во денег, но вдруг мне понадобилось все это снять. Я расторгаю договор. Могу я сразу все деньги снять? Как это происходит? Или часть остается?

А. НИКИТЧЕНКО: Я могу ответить. За практику своего фонда, в рамках нашего фонда, естественно, вы можете расторгнуть договор и изъять полностью сумму, уже заработанные нами проценты. Но это очень важный момент при заключении договора, когда вы ведете переговоры, смотрите документы какого-то Негосударственного Пенсионного фонда, обязательно спросите, как я могу отсюда выйти? Я хочу расторгнуть договор. Как быстро мне перечислят деньги, в полном ли объеме, какие есть ограничения на изъятие инвестиционного дохода? Эти вопросы задайте. Это важно, потому, что иногда не звучит открыто, но это важный вопрос.

Л. ГУЛЬКО: В договоре это есть?

А. НИКИТЧЕНКО: Обязательно. Это в правилах каждого фонда по каждой пенсионной программе это должно быть прописано.

К. ЛАРИНА: Вопрос. Вы на конкретном примере скажите. Человек, выходящий на пенсию через 10 лет..

Л. ГУЛЬКО: Это я

К. ЛАРИНА: …желающий в течение 15 лет дожития получать к своей пенсии ваши 500 долларов. Сколько он должен ежемесячно сегодня платить? Спрашивает Наталья.

А. НИКИТЧЕНКО: Я не смогу ответить на этот вопрос. И я объясню почему. Потому, что здесь не все данные для расчета присутствуют. Мы имеем сколько человек хочет времени вносить, сколько он хочет получать, но не имеем такого понятия, какую мы доходность будем закладывать. Зависимость от доходности на будущее, ответ будет совершенно разный. Если я могу заложить доходность такую, как она была в прошлом году. Могу заложить два раза меньше и сумма будет различаться. Поэтому, когда мне задают такой вопрос, я всегда говорю в эфире, на это профессионально ответить невозможно.

Л. ГУЛЬКО: Но, согласитесь, это важный вопрос.

А. НИКИТЧЕНКО: Да. Но этот вопрос нужно задать специалисту, который будет с вами беседовать и составлять ваш пенсионный план вложений. Тогда он возьмет все параметры, сумму которую вы готовы вносить, время, которое вы готовы откладывать, сколько вы хотите получать, какую мы с вами закладываем ориентировочно доходность. И тогда мы получим приблизительную цифру.

К. ЛАРИНА: К сожалению, мы должны заканчивать нашу встречу. Андрей Никитченко – Президент Негосударственного Пенсионного фонда «СтальФонд», наш гость в программе «Личный бюджет». И еще раз повторим для наших слушателей, что со следующей недели программа «Личный бюджет» будет выходить в другой день. В какой, мы обязательно вам скажем. Спасибо большое нашему гостю.

А. НИКИТЧЕНКО: Благодарю вас.

Л. ГУЛЬКО: Спасибо.

Марина Тальская. ПЕНСИЯ ДЛЯ ДОБРОВОЛЬЦЕВ

За несколько лет череповецкий НПФ "Стальфонд" совершил рывок: бывший провинциальный середнячок сегодня дышит в затылок лидерам рынка. А уровень дохода, который фонд зарабатывает для своих пенсионеров, не смог обеспечить ни один другой фонд.

Менее чем за пять лет Стальфонд проделал путь от регионального фонда сугубо "для своих" до лидера отрасли. Пятилетку назад по такому показателю, как объем пенсионных резервов в управлении, фонд был двадцатым, сейчас — восьмой. В прошлом году прирост пенсионных резервов Стальфонда составил 96,2% (до 5,2 млрд рублей), в 2005−м — почти 53%, в 2004−м — около 70%. А всего с начала 2003 года резервы выросли в 13 (!) раз. Конкуренты, обошедшие Стальфонд по абсолютному показателю величины пенсионных резервов, такой темп не держат: у фонда "Благосостояние" прошлогодний прирост составил 57%, у Газфонда — 33%, у Ханты-Мансийского НПФ — 7,85%.

По объему "свежих" взносов от физических лиц (более полумиллиарда рублей) Стальфонд в прошлом году стал третьим, уступив лишь НПФ "Благосостояние" — детищу РЖД, и Газфонду — "дочке" газового монополиста. Но материнскими структурами этих двух более удачливых фондов являются корпорации с преобладающей долей государства (и с неизмеримым объемом административного ресурса), а потому и фонды эти — лишь условно негосударственные.

Так что Стальфонд, созданный металлургическим гигантом "Северсталь", по объему привлечения новых средств является лидером среди "по-настоящему" негосударственных пенсионных фондов.

"На стадии "разгона" деятельности корпоративная подпитка клиентской базы — огромнейшее конкурентное преимущество любого пенсионного фонда, созданного при крупной структуре. А дальше уже вопрос менеджмента — хотите вы остаться внутри материнской компании или, не поддерживаемые никаким административным ресурсом, выйти на открытый рынок и предложить ему что-нибудь. Наша изначальная стратегия — закрепить свои позиции как раз на открытом рынке", — говорит президент Стальфонда Андрей Никитченко.

Впрочем, и Стальфонду административный ресурс был не чужд. Как признается Андрей Никитченко, пять лет назад, когда он приступил к руководству фонда, клиентская база "добровольцев" на 100% была представлена работниками "Северстали" и ее дочерних структур. Сейчас соотношение корпоративных клиентов и вкладчиков "с улицы" он оценивает как 75% на 25%. Года через четыре, по его расчетам, соотношение должно стать обратным: 25% клиентов из "своих" и 75% не связанных с "Северсталью".

В своей филиальной политике Стальфонд тоже совершил отрыв от материнской структуры. Прежде "точки" (всего у фонда 11 филиалов) открывались в населенных пунктах, где были представлены предприятия "Северстали". Сейчас уже в трех городах — Нижнем Новгороде, Санкт-Петербурге и Москве — фонд присутствует сам по себе. Он уже обзавелся столичными вкладчиками с открытого рынка, и, клянется президент, они не из числа его знакомых.

Завлечь клиента "с улицы" можно только суперконкурентным продуктом. Несведущие в большинстве своем граждане пока крайне плохо представляют, что это за зверь такой — схема добровольного пенсионного обеспечения, чем одна отличается от другой и чем предложения одного фонда выгоднее предложений другого. Но есть один индикатор, за который цепляется взгляд даже самого дремучего профана. Это доходность. Проценты годовых способен оценить практически каждый.

По уровню доходности от инвестирования средств "добровольцев" Стальфонд опережает практически всех коллег по цеху. Оговорка "практически" обусловлена тем, что фонды не обязаны раскрывать эту информацию. По данным Национальной ассоциации негосударственных пенсионных фондов, средняя доходность по добровольному пенсионному страхованию составила в 2006 году 18,4%. А Стальфонд заработал для своих вкладчиков 24,5%.

В соответствии с неофициальной отраслевой традицией хвастаться высоким уровнем доходности при управлении пенсионными средствами считается почти моветоном. "Это особенные накопления, — заявляют некоторые представители отрасли, — управляя которыми нельзя гоняться за процентами годовых, а фонд, демонстрирующий высокую доходность, явно проводит слишком рискованную политику". Андрей Никитченко с этим категорически не согласен. "Так рассуждают те, кто не умеет управлять портфелем, — оппонирует им глава Стальфонда. — Финансовая теория говорит: для того, чтобы получить большую доходность, вы должны взять большие риски — это правда. Но обратное неверно: если вы взяли большой риск, это еще не значит, что вы получите большую доходность. Тут все определяет профессионализм. Можно набрать риска сколько угодно, но если ты его непрофессионально взял, можно остаться вообще без доходности. Только профессиональный управляющий умеет "отжать" максимум доходности за взятый риск. Мы считаем, что близки к идеалу в этом плане. Оценить, рискованно или нерискованно кто-то управляет пенсионными деньгами, можно только заглянув в портфель фонда. Мы единственные в отрасли раскрываем структуру инвестиций полностью, не по типам инструментов, а по названиям бумаг и их доле в портфеле. Больше никто так портфель не раскрывает. Я объясняю это тем, что некоторые фонды не желают предавать гласности свои нерыночные решения. Скажем, если фонд принадлежит крупной корпорации, ему могут "сверху" давать указания инвестировать в акции, а до недавнего времени и в векселя материнской структуры, что не всегда отвечает интересам вкладчиков".

В портфеле самого Стальфонда нет ни одной акции материнской компании — "Северстали". Это принципиальная позиция президента фонда и одно из ключевых условий, на которых он согласился возглавить структуру. "Иначе — конфликт интересов", — объясняет он. Пока металлургическая отрасль растет, интересы пенсионного фонда и материнской компании совпадают. Но рынок металлургии цикличен, и когда-нибудь цены на металл начнут снижаться, акции "Северстали" просядут. В этом случае, защищая интересы вкладчиков, фонд вынужден будет продавать бумаги, что противоречит интересам учредителя. Если же блюсти интересы хозяина и держать пакет, пострадают вкладчики. Вероятность столкнуться с подобным выбором Андрей Никитченко отмел изначально.

Второй аргумент против акций материнской структуры заключается в том, что акции "Северстали" поставили бы вкладчиков фонда в нежелательную зависимость от конъюнктуры стального рынка. Большинство из них сейчас — работники компании или аффилированных с ней структур. Их сегодняшняя зарплата зависит от цикличности металлургической отрасли. Президент Стальфонда считает неправильным, чтобы и будущие их доходы зависели от того же источника, что и текущее благосостояние.

Есть и третий аргумент против акций "Северстали". "Мы работаем на открытом рынке. И вот представьте, прихожу я к руководителю предприятия и предлагаю продукт для сотрудников. Он улыбается и спрашивает: "А что, деньги, которые ты у меня соберешь, Мордашову закачаешь?" На что я с чистой совестью отвечаю: "А вот и нет". И разговор у нас начинает складываться совсем по-другому", — объясняет президент фонда.

Другой железный принцип инвестирования Стальфонда кроме "минус "Северсталь" — не брать чужие кредитные риски. Поэтому в портфеле НПФ в последние пять лет не было ни векселей (до недавнего времени фондам разрешалось вкладывать в них), ни корпоративных облигаций. На конец апреля 50,5% средств "добровольцев" было инвестировано в гособлигации — безрисковые инструменты, обеспечивающие стабильность и надежность, и 45,1% — в акции, исключительно "голубые фишки", на которых, собственно, и зарабатывался основной доход, по крайней мере в последние годы. Структуру портфеля любой желающий может посмотреть на сайте фонда, все бумаги названы поименно: "Газпром", "ЛУКойл", ОГК-5 и др. — с указанием их доли.

Понятно, что в нынешнем году заработать достойную доходность на рынке акций будет гораздо труднее, чем в предыдущие годы. Краткосрочные падения главу Стальфонда не смущают: "Мы же не спекулянты!" Он полагает, что потенциал небольшого роста на фондовом рынке все-таки есть, хотя не исключает и вероятности сокращения доли акций в портфеле. А параллельно, чтобы не зависеть полностью от фондового рынка, фонд развивает другие направления инвестирования — например, в недвижимость. Сейчас доля этого актива в портфеле менее 1%, но Стальфонд намерен наращивать вложения в эту сферу, финансировать строительство жилых домов, в частности в Вологодской области. Это обеспечит устойчивую доходность портфеля в среднесрочной перспективе, на три-семь лет, полагает президент фонда.

Ну и, чтобы закончить разговор о соотношении доходность/риски, отметим, что величина страхового резерва — важнейшего показателя надежности пенсионного фонда — в Стальфонде превышает 20% от суммы обязательств, в то время как минимальный норматив для отрасли — 5%.

Пенсионные схемы, которые Стальфонд предлагает "добровольцам", стандартны: варианты с правом наследования и без такового, с фиксированным и нефиксированным размером взносов, с установленной регулярностью либо со свободным графиком взносов. Всего продуктов пять, один — для индивидуальных вкладчиков, четыре — для корпоративных клиентов.

Но есть в этих схемах пара изюминок. Первая: фонд оставляет за вкладчиками право выхода из него в любое время. Возможность расторжения договора пенсионного обеспечения декларируют большинство НПФ. Но выход вкладчика при этом сопряжен с материальными издержками — он теряет существенную часть инвестиционного дохода, а то и весь доход целиком. В Стальфонде сдерживающий механизм предусмотрен лишь для вкладчиков-первогодков: если они решат расторгнуть договор, то взносы свои получат назад в полном объеме, а вот инвестиционный доход — лишь минимальный, гарантированные правилами 4%. В случае же выхода вкладчика по истечении года никаких штрафных санкций не предусмотрено, он помимо собственных взносов получит и весь заработанный на тот момент инвестиционный доход.

Президент Стальфонда утверждает, что он и не уговаривает вкладчиков подписывать договор "сейчас и на всю жизнь". Испуг от крахов пирамид 90−х, от кризиса 1998−го еще не выветрился, доверие к финансовым институтам с тех пор хоть и выросло, но не является абсолютным, а потому нормальному человеку психологически сложно доверить кому-то свои деньги на пятнадцать-двадцать лет. Вот на два-три года люди согласны "попробовать". "Психология человека, хоть раз получившего выписку со счета с начисленным инвестиционным доходом, кардинально меняется. Можно написать сотни статей, разъясняющих суть пенсионной реформы. До того, кто еще не попал в эту орбиту, с их помощью не достучаться. А вот человек, на счете которого скопилась хоть тысяча рублей, начинает интересоваться, как работает система вообще и его управляющий в частности. Уровень грамотности взмывает, как ракета. Ну и плюс личный материальный интерес — великий двигатель. Мы клиентов к кардинальным решениям не подталкиваем. Но вот так, постепенно, шажками длиной в два-три года, мы и пройдем вместе следующие двадцать лет", — уверен Андрей Никитченко.

Политика "открытых дверей" — это, конечно, красиво. Но тогда выходит, что практически все вклады фонда де-факто до востребования. Под такие пассивы нужно иметь набор "подушек безопасности". И такими "подушками", утверждает Никитченко, Стальфонд запасся. Во-первых, условия расторжения договора таковы, что фактическая выплата денежных средств осуществляется не ранее чем через два месяца (но не позднее трех месяцев). Два месяца, считает глава фонда, достаточный срок, чтобы с учетом структуры инвестиционного портфеля, который более чем на 40% сформирован из госбумаг, аккумулировать средства для выплаты выкупной суммы.

Во-вторых, в период выплат по схемам, не предусматривающим наследования, расторжение договора практически невозможно и деньги не могут быть истребованы. Сегодня доля подобных ненаследуемых обязательств фонда составляет более 30%. Это условно-постоянные пассивы, позволяющие фонду вкладывать пенсионные резервы в долгосрочные инструменты, имеющие более высокую доходность. В-третьих, тот самый страховой резерв (более 20% обязательств), который является постоянным пассивом, не связанным никакими обязательствами.

"Структура активов и пассивов фонда близка к оптимальной и позволяет с уверенностью говорить, что фонд способен выполнить свои обязательства перед вкладчиками и участниками на сто процентов, вне зависимости от внешних условий и ситуации на финансовых рынках", — убежден Андрей Никитченко. К тому же внезапный массовый исход вкладчиков, считает он, сегодня столь же маловероятен, как падение метеорита на офис фонда. Потрясение, подобное кризису 1998 года, способное вызвать тотальный страх за свои сбережения, рынку не грозит. А спровоцировать массовый психоз на ровном месте сейчас уже невозможно.

Сам себе собес Вторая "фишка" пенсионных схем Стальфонда в том, что вкладчик сам определяет срок, в течение которого он будет получать пенсию. Возможно, это и не эксклюзивный ход, но как минимум не характерный для отрасли. Клиенту фонда предоставляется право определиться со сроком не в момент заключения договора — полному сил, здоровому и обеспеченному постоянным заработком, — а в момент выхода на пенсию. Вкладчик вправе забрать все деньги, включая инвестиционный доход, одномоментно, может выбрать вариант пожизненных выплат, а может назначить себе дополнительную пенсию на несколько лет. Размер ежемесячных выплат в двух последних случаях определяется исходя из размера накоплений. В мае этого года средний размер выплачиваемых пенсий (фонд уже выполняет обязательства перед более чем десятью тысячами пенсионеров) составил 1939 рублей.

Ход с самоназначением срока пенсии красивый, но подразумевает высокое мастерство НПФ по управлению ликвидностью. "Поскольку вкладчик может определиться только один раз — в момент назначения пенсии, по всем действующим договорам, по которым уже произведено назначение пенсии, фонд точно знает объем своих обязательств и их распределение по годам и месяцам. Это позволяет нам с высокой точностью планировать будущие денежные потоки", — поясняет президент Стальфонда.

Кстати, именно этот показатель — выбор сроков получения дополнительной пенсии — убеждает Андрея Никитченко в том, что пенсионная реформа состоялась и "процесс пошел". "Интересно наблюдать, как меняется психология людей, — рассказывает он. — Крайне мало тех, кто выбирает пожизненную схему. Крайне мало тех, кто забирает деньги сразу. Три-четыре года назад подавляющее большинство людей выбирало срок два-три года. Это означает, что человек может планировать свою жизнь с горизонтом три года. Не то чтобы после этого он умирать собрался, просто дальше он уже не представляет, что будет в стране, в мире, с его семьей. Сейчас наиболее часто выбираемый срок дорос до пяти-шести лет. Произошло удвоение длины планирования. Но это еще не вся история. Если вы посмотрите, на какое количество лет наши крупные промышленники планируют свою деятельность, их бизнес-планы, то увидите тот же период: пять лет назад это был трехлетний срок, сейчас планирование идет на пять-семь лет. То есть независимо от того, сколько у тебя денег в кармане, какое у тебя образование, сколько аналитиков на тебя работает, представление о рисках в стране у всех в ней живущих одинаково — и у пенсионера-рабочего, и у преуспевающего бизнесмена. И это представление становится все более оптимистичным, доверие растет".

Конечно, забота о своем пенсионном будущем еще не стала массовым явлением. Добровольцев, осознанно и целеустремленно формирующих задел на старость в негосударственных пенсионных фондах (НПФ), в начале апреля 2007 года насчитывалось чуть более 6,5 млн человек. Причем большинство из них делают это условно-добровольно: они вовлечены в различные корпоративные пенсионные программы.

Динамика суммарного объема пенсионных вложений — плюс 63% за 2005 год, плюс еще 23% за 2006−й — свидетельствует о росте пенсионной грамотности граждан. Но поле это — добровольное пенсионное обеспечение — до сих пор остается практически непаханым. Однако оптимисты отрасли предсказывают, что недалек тот день, когда НПФ придется работать локтями, ведь в идеале формировать собственный пенсионный задел должен каждый работающий человек. За эти деньги фондам еще предстоит побороться.

Впрочем, один человек — президент Стальфонда — точно знает, кто в итоге выйдет победителем. "Если конкуренция на рынке будет честной, то все грамотные клиенты скоро придут к нам", — безапелляционно констатирует он. Звучит самонадеянно и амбициозно. Но судя по результатам работы фонда за те пять лет, что Андрей Никитченко его возглавляет, он имеет право на подобные заявления.

Выпускник МГИМО, поступавший туда с твердым намерением когда-нибудь возглавить российский МИД, после окончания культового вуза он продолжил обучение за границей — сначала в США во Florida International University, затем в Лондонской школе экономики (London School of Economics and Political Science). Причем в Лондоне он был единственным русским студентом, получившим кредит на обучение от английского банка без какого-либо залога и поручительства: за двадцать минут беседы с кредитным офицером банка Андрей Никитченко дожал его своей упертостью. Потом были поиски работы в Сити, в процессе которых, как признается сам герой, он совершил кучу ошибок и получил более 120 отказов. "Главное, не сломаться после сотого отказа", — делится он опытом. Наконец, он устроился на работу в Commerzbank Securities, аналитическому подразделению которого отдал пять лет. Специализировался на анализе рынков Восточной Европы, в первую очередь России. И он первым из коллег по банку еще в конце 1998 года разглядел начинающийся в стране экономический подъем.

Анализируя опыт пенсионных реформ в восточноевропейских странах, Никитченко пришел к выводу, что это направление в самое ближайшее время станет в России очень перспективным. На дворе стоял 2002 год, пенсионная реформа у нас только-только запускалась — тяжело и со скрипом, а он уже четко представлял себе, какой должна быть стратегия успешного и конкурентоспособного негосударственного пенсионного фонда. Потом целенаправленно искал плацдарм для реализации своих амбициозных планов. Нашел. И переехал из Лондона в Череповец. "В числе моих профессиональных задач — не просто реализация пенсионной стратегии лучше всех, но, опосредованно, содействие развитию российской промышленности и российской провинции в целом", — без намека на пафос заявляет глава Стальфонда.

Профиль НПФ "Стальфонд"

8−е место по объему пенсионных резервов на начало 2007 года 3−е место по сумме взносов физических лиц по негосударственному (добровольному) пенсионному обеспечению (НПО) за 2006 год 1−е место по уровню доходности, начисленной вкладчикам на счета НПО в 2006 году

Войти в тройку лидеров по объему пенсионных резервов Обеспечить стабильно высокую доходность вкладчикам на длительном временном периоде при высоком уровне надежности инвестиций

НПФ "Газфонд"
НПФ "Благосостояние"
Ханты-Мансийский НПФ
НПФ "ЛУКойл-Гарант"
НПФ электроэнергетики
НПФ "Транснефть"
НПФ "Телеком-Союз"
НПФ "Алмазная осень"
Национальный НПФ

Открытая инвестиционная политика и стабильно высокая доходность для вкладчиков Ориентированность на работу на открытом рынке

Конкуренция со стороны фондов, применяющих административный ресурс для заключения договоров Конкуренция со стороны страховых компаний, лоббирующих доступ к пенсионному рынку Изменения законодательства, способные изменить правила игры.

ЗА И ПРОТИВ. Провалилась ли в России пенсионная реформа

Ростислав Кокорев (заведующий сектором Бюро экономического анализа, кандидат экономических наук)

Почти все основные составляющие первого этапа реформы оказались неэффективными и/или не достигли заявленных целей. Если сохранятся существующие тенденции в этой сфере, то лет через пять-семь можно будет с полным основанием сказать об общем провале реформы.

Во-первых, формирование инвестиционно-накопительного компонента пенсионной системы находится в придушенном состоянии. Деньги в этом сегменте понемножку копятся, но суммы в расчете на одного гражданина очень маленькие, нормальному человеку неинтересные, поэтому подавляющая часть граждан остается «молчунами» — клиентами государственной управляющей компании (Внешэкономбанка). В результате львиная доля пенсионных накоплений вкладывается в государственные ценные бумаги, что означает не реальное инвестирование, а всего лишь трансформацию одних обязательств государства перед пенсионерами в другие, а именно подразумеваемых обязательств в явные. Притом граждане не понимают смысла и цели новой системы, а частные финансовые институты разочарованы в этом рынке и не хотят заниматься его раскруткой и пропагандой.

Во-вторых, все чаще раздаются голоса чиновников, депутатов и даже некоторых экспертов о том, что накопительная часть трудовой пенсии слишком мала и надо бы ее вообще истребить. Первый шаг уже сделан — из накопительной системы выкинули граждан средних возрастов. Велик соблазн в борьбе с дефицитом Пенсионного фонда России (ПФР) отменить ее и для более молодых граждан. И это несмотря на математическую очевидность неизбежного вырождения распределительной пенсионной системы в условиях ухудшающейся демографической ситуации, что, кажется, ни у кого сомнений не вызывает. Легко посчитать, что при росте числа пенсионеров относительно числа работающих граждан неизбежно постоянное снижение коэффициента замещения (отношение средней пенсии к средней зарплате), — если не будет либо повышения пенсионных налогов, либо повышения пенсионного возраста.

Накопительная система — единственная внятная альтернатива распределительной системе, и не сворачивать ее надо, а расширять — увеличивать размер взноса, ликвидировать монополию Внешэкономбанка и т.д. Если болонка плохо сторожит дом — надо не избавляться от собак вообще, а поменять болонку на овчарку или ротвейлера!

В-третьих, в рамках существующей распределительной системы положение пенсионеров практически не улучшается: коэффициент замещения падает, а отношение пенсии к прожиточному минимуму пенсионера хотя и растет, да сам-то прожиточный минимум больно уж непригляден. Во многом это следствие того, что на Пенсионном фонде России (ПФР) по-прежнему висит бремя льготных (досрочных) пенсий — за тяжелые и вредные условия труда, за работу на Севере и т.п. Решения этой проблемы пока не видно: концепция профессиональных пенсионных систем буксует который год, и даже если соответствующий закон будет принят, он не выправит ситуацию в среднесрочной перспективе.

В-четвертых, снижение ЕСН пробивает дыру в бюджете Пенсионного фонда России и сажает ПФР на иглу прямых бюджетных дотаций. Это ставит под сомнение само существование страхового принципа, на котором, по замыслу, должна основываться обновленная версия распределительной пенсионной системы (основной ее принцип — прямая зависимость между суммой уплаченных за работника пенсионных взносов и размером его пенсии, реализуемая через условно-накопительные счета). Отказ от страхового принципа — полный или хотя бы частичный — будет означать сползание к «собесу» советских времен. При этом вместо уменьшения пенсионного бремени, лежащего на государстве, мы получаем его увеличение.

В-пятых, при всем уважении ко многим достойным людям, работающим в системе ПФР, нельзя не признать, что эта огромная система пока что является косной, неповоротливой и недружественной для работодателей и работников.

В-шестых, реформа практически не задействует потенциал добровольного пенсионного обеспечения, не создает стимулов для граждан формировать себе дополнительные пенсии в негосударственных пенсионных фондах, а для работодателей — запускать корпоративные пенсионные программы. Государство почему-то продолжает видеть в НПФ финансовых махинаторов, а не своих союзников в деле обеспечения достойной старости для граждан. К тому же законодательство о НПФ морально устарело и нуждается в кардинальной переделке.

Итак, назрела необходимость вновь вернуться к обсуждению базовых принципов пенсионной реформы: подтвердить те из них, которые верны идеологически, но плохо реализованы на практике; скорректировать те, которые себя не оправдали; наконец, добавить ряд новых более радикальных принципов, которые позволят если не ускорить реформу (в таком деле поспешность противопоказана), то повысить ее эффективность. Прятать голову в песок бессмысленно: рано или поздно эти проблемы все равно придется решать, но чем позже, тем с большими трудностями и издержками.

ПРОТИВ

Андрей Никитченко (президент НПФ «СтальФонд»)

Провал пенсионной реформы — миф, который уже успели сформировать частные игроки на рынке пенсионных услуг, прежде всего управляющие компании и негосударственные пенсионные фонды. Их аргументы таковы. Во-первых, правительство поменяло «правила игры» в ходе самой игры, исключив граждан старше 37 лет из обязательного пенсионного страхования, и, к тому же, постоянно запаздывает с принятием нормативных документов. Во-вторых, на сегодня относительно немного, всего чуть более миллиона граждан перевели накопительную часть трудовой пенсии в УК и НПФ. В-третьих, на рынке доминируют кэптивные фонды, которые в отличие от «чисто рыночных» реформу тормозят, а не продвигают.

Смею возразить, что пенсионная реформа пока развивается довольно успешно. Рассмотрим аргументы пессимистов попорядку.

Не спорю, изменение правил игры после того, как игра началась — вещь неправильная, некорректная. Доверия к реформе такие решения не добавляют. Вместе с тем, очевидно, что такие решения и не делают реформу обратимой и не являются катастрофическими. Все основные условия реформы, ее концепция не изменились. Неправильно подменять понятие «изменения условий» понятием «провал реформы», а попытки такие в пылу дискуссий постоянно делаются.

Теперь о втором аргументе. Наивно было бы ожидать повального бегства в частные финансовые институты после многочисленных историй с пирамидами в 90−х годах. Консервативный подход граждан как раз таки и свидетельствует если не об успехе реформы, то, по крайней мере, о высоком шансе на успех. Он доказывает, что люди делают свой выбор исключительно рационально. В основе успеха любой реформы лежит не скорость изменений, а уровень доверия населения к изменениям. Уровень доверия в долгосрочной перспективе определяется исключительно рациональным осознанием выгодности изменений для самих людей. В случае, когда люди молниеносно с энтузиазмом воспринимают новшества, чрезвычайно велика вероятность отката настроений с подрывом доверия к реформе и ее угасанию или провалу. Именно поэтому меня радует рационально-консервативный подход наших граждан при выборе способов накопления себе на пенсию. Такой подход — залог успеха реформы. Ну, а фондам и управляющим компаниям следует делом доказывать свою профпригодность для столь ответственного бизнеса как пенсионное обеспечение.

Что касается «кэптивных» НПФ, то смею утверждать, что только они и могут вытащить пенсионную реформу на новый уровень. Почему? Как я уже говорил, главная проблема, от которой зависит судьба любой реформы, в том числе и пенсионной, лежит в доверии населения. Банковские кризисы и пирамиды 1990−х годов подорвала любое доверие частным финансовым институтам. Сегодня НПФ при промышленных группах работают на восстановление доверия, тем самым выполняют национальную задачу.

Во-первых, «свои» НПФ гораздо понятнее работникам предприятий. Во-вторых, многие промышленные группы проводят социальную политику, выполняя обязательства и в кризисные годы, что предопределило их высокий рейтинг в регионах. В-третьих, промышленные группы кровно заинтересованы в сохранении репутации, а, следовательно, прямо или косвенно предоставят гарантии вкладчикам фонда при ужесточении контроля над своим НПФ. Роль НПФ при промышленной группе — вовлечь людей в реформу под свою ответственность, показать им положительную практику, создать образованных субъектов рынка.

На втором этапе эффективные кэптивные фонды станут открытыми, неэффективные фонды исчезнут или останутся в своих нишах. Появятся новые открытые фонды, как отечественные, так и иностранные. Возникнет реальная конкуренция. Риск недобросовестной конкуренции, столь распространенной в 1990−х и начале 2000−х годах, будет контролироваться сами субъектами (простыми вкладчиками) реформы, способными делать рациональный выбор.

Таким образом, я не вижу ни одного серьезного аргумента о провале реформы. Другое дело, возможно, ли сделать ее ход более эффективной. Ответ также очевиден — возможно и необходимо.

Пресса о нас

Решение проблем внедрения программ корпоративного пенсионного страхования (Журнал "Современные страховые технологии" №6 (29) декабрь 2011)

За чей счёт банкет? А.Н. Никитченко, президент НПФ "СтальФонд" (журнал "Профиль" №1 от 16.01.2012)

Частные пенсионные фонды - ключевой ресурс развития финансового сектора России, А.Н. Никитченко, президент НПФ "СтальФонд" ("Финансы", №12, 2011)

Надзор должен быть усилен и стать более профессиональным, как в Австралии, считает президент НПФ "СтальФонд" Андрей Никитченко

Всем 15!

Инвестици и надолго

Сберечь и приумножить

Хроническая болезнь мошенничества

Копить или не копить?

Новые формулы старости

Два сценария на два года

Лев Гулько, Ксения Ларина. ДАЛЕКО ЛИ ДО ПЕНСИИ? КОПИ, ПОКА МОЛОДОЙ

Марина Тальская. ПЕНСИЯ ДЛЯ ДОБРОВОЛЬЦЕВ

Профиль НПФ "Стальфонд"

ЗА И ПРОТИВ. Провалилась ли в России пенсионная реформа

ПРОТИВ

Пресса о нас

Решение проблем внедрения программ корпоративного пенсионного страхования (Журнал "Современные страховые технологии" №6 (29) декабрь 2011)

За чей счёт банкет? А.Н. Никитченко, президент НПФ "СтальФонд" (журнал "Профиль" №1 от 16.01.2012)

Частные пенсионные фонды - ключевой ресурс развития финансового сектора России, А.Н. Никитченко, президент НПФ "СтальФонд" ("Финансы", №12, 2011)

Надзор должен быть усилен и стать более профессиональным, как в Австралии, считает президент НПФ "СтальФонд" Андрей Никитченко

Всем 15!

Инвестиции надолго

Сберечь и приумножить

Хроническая болезнь мошенничества

Копить или не копить?

Новые формулы старости

Два сценария на два года

Лев Гулько, Ксения Ларина. ДАЛЕКО ЛИ ДО ПЕНСИИ? КОПИ, ПОКА МОЛОДОЙ

Марина Тальская. ПЕНСИЯ ДЛЯ ДОБРОВОЛЬЦЕВ

Профиль НПФ "Стальфонд"

ЗА И ПРОТИВ. Провалилась ли в России пенсионная реформа

ПРОТИВ

Инвестици и надолго